Коснувшись его лица, она отвела назад ту самую прядь черных волос, которую обожала.
- Я не уйду… Я не уйду отсюда до тех пор, пока ты не проснешься.
Он так и не отпустил ее руку и закрыл глаза, когда подействовал опий. Агата сидела рядом с ним, смотрела на его застывшее лицо и едва могла дышать. Вид разбитого, уязвимого, беспомощного и объятого такой невообразимой болью Кристофера, который не помнил собственное имя, потряс ее настолько, что она боялась никогда не забыть этого.
Глава 20
Глава 20
Рассветало, когда Агата, приподнявшись и присев на постели, на которой прилегла, в очередной раз прислушалась к едва заметному дыханию Кристофера, чтобы убедиться, что он дышит. Потому что всю ночь, улегшись рядом с ним и глядя на его бледное застывшее, покрытое темной щетиной лицо, она поняла, что ее жизнь теперь зависит от этого дыхания. Смотрела на красивые, даже расслабленные черты его лица и никак не могла понять, что с ним произошло.
Шесть лет назад.
Господи, что произошло шесть лет назад, когда умерли его родители, когда его дед стал инвалидом?! Неужели страшный шрам Кристофера мог быть частью тех трагических событий, которые обрушились на Лейнсборо? Кто его так ударил? Как он смог вынести такой удар? Почему дед нисколько не волновался за внука, которого постигла такая злая участь? Как герцог мог заставить Кристофера жениться, если он переживал… такое?
Трагедия… трагедия… в голове постоянно звучало это слово.
Пугающее, зловещее, холодное слово, которое ужасало ее всё больше.
Осторожно убрав с лица Кристофера черную прядь волос, Агата взглянула на свое запястье, которое он продолжал удерживать во сне. Которое он так и не отпустил. Всё время знакомства и брака он почти всегда пытался держать ее на расстоянии, а сейчас удерживал так, будто никогда не смог бы отпустить. Он так ни разу не пошевелился во сне, лежа так неподвижно, что порой даже пугал ее. Но Агата знала, что он спит. И это было для нее сейчас самым большим утешение.
Но ненадолго.
Рассветало.
Вместе с рассветом ей предстояло разобраться с тем, что открылось ей ночью.
Неужели его дед не знал о том, что происходит с внуком? Почему никто не приходил ему на помощь? Он ведь мог причинить себе вред, не понимая, что происходит. Как конюх спокойно говорил о хозяине, даже догадываясь о том, что с ним происходит? Кристоферу было плохо, почему никому не пришло в голову прийти, чтобы подать ему хотя бы стакан воды? Почему его оставили одного тогда, когда с ним могло случиться… непоправимое? Агата запрещала себя думать об этом, боясь поддаться панике, которая только этого и ждала, чтобы наброситься на нее. Почему за ним никто не присматривал, почему не посылали за доктором? Она собиралась послать за доктором, как только сможет подняться на ноги. Как только у нее появится силы, чтобы встретить этот новый непонятный, пугающий день, принёсший ей ужаса больше, чем она видела за всю свою жизнь. Она собиралась помочь Кристоферу во что бы то ни стало.
И еще, она собиралась растерзать любого в Лейнсборо, кто даже не думал о том, чтобы помочь своему хозяину, своему внуку!
Снова погладив его по щеке, Агата с трудом проглотила комок в горле, теперь понимая, почему он носил такие длинные волосы. Чтобы прикрывать свой шрам, чтобы этого никто не видел. А вчера она так несправедливо упрекнула его в том, что он не считает нужным расчесываться. Имея такой шрам… Она содрогнулась от ужаса. Ему могло быть больно даже расчесываться, а она винила его во всех смертных грехах, не зная правды. Как обвинила в том, что он не заботиться о Лейнсборо… Боже, как он мог заботиться о Лейнсборо, если забыл собственное имя? Какими жестокими показались ей собственные слова!.. Как часто ему приходилось выносить такое, если даже конюх не удивился, когда конь сам вернулся домой без хозяина?
Агата дрожала от ужаса и гнева.
Что с ним произошло? Кто посмел оставить этот шрам у него на голове?
Почему герцог, будучи настолько добрым, что уделял внимание даже соседским детям, был совершенно безразличен к собственному наследнику? Как он мог оставить Кристофера страдать в одиночестве? Как можно было вообще оставлять человека наедине с такой боль?
У нее разрывалось сердце. Не в состоянии долго смотреть на него, Агата выпрямилась и осторожно высвободила из его пальцев свою руку. И снова он не пошевелился, лежа так неподвижно, словно… Он спал, она знала, что он спал, но… Что будет, когда он проснется? Агата в бесконечном страхе прижала руку к губам, проглотив стон страха. Она так сильно боялась, что он снова не узнает ее, что не могла какое-то время дышать. Как долго это длится? Сможет ли он когда-нибудь узнать ее? Она боялась снова взглянуть ему в глаза и увидеть там… пустоту. Не обнаружить там ничего… Ничего из того, что разделила с ним. Что теперь связывало ее с ним.