- У него, – раздался его хриплый тихий голос, – снова был приступ, да?
Приступ… Это назывался приступом?
- Да. Как часто это повторяется?
- Это… – Герцог покачал головой. – Почти каждый месяц.
Господи, каждый месяц ему становится так плохо, что он теряет память? Каждый месяц он теряет память, а потом собирает себя по кусочкам, чтобы вспомнить, кто он такой?
- Что с ним произошло? – вновь спросила Агата, проглотив комок в горле.
- Однажды, его ударили по голове. Так сильно, что мы боялись…
Его голос оборвался, но Агата, леденея от ужаса, понимала, к каким немыслимым последствиям мог привести такой удар.
- Когда это произошло?
Герцог опустил голову.
- Шесть лет назад.
Агата замерла, ненавидя уже эти зловещие слова.
- Как это произошло?
- На… на него напали. Удар был таким сильным, что целый год он пролежал в кровати без сознания. – Герцог закрыл глаза, словно не мог спокойно говорить об этом. – Потом он начал приходить в себя, но не настолько, чтобы… Удар действительно был сильный. Доктор был изумлен, что он вообще смог уцелеть, что его голова постепенно вылечилась, а рана затянулась. Но чтобы Кит мог прийти в себя? Доктор не давал никакого шансов, и все же Кит очнулся. Но мы рано радовались.
Прижимая руку к губам, Агата сделала шаг к нему, чувствуя, как дрожат колени.
- Почему?
- Полгода ему потребовалось, чтобы он пришел в сознание. А потом… – герцог горестно покачал головой. – Мой сильный, молодой и такой храбрый внук… он не узнал меня. От удара он потерял память.
Как совсем недавно, когда Кит смотрел на нее и не мог узнать.
- Боже!
Прежний ужас и страх стремительно возвращались. Агата не могла пошевелиться. Но не могла не вспомнить о том, что Кит узнал запах ее духов. Момент, который чуть было не перевернул ее жизнь и давал ей надежду тогда, когда надежды не осталось вовсе.
- Кристофер… – бесцветным голосом продолжил герцог, не открывая глаз, – он был напуган этим так сильно, что чуть было не убежал из дома. Но он был слишком слаб, чтобы уйти далеко. Доктор дал ему лекарство, и он уснул, но его состояние… Физически казалось, что он оправляется, а вот его разум… Мы боялись, что он никогда нас не вспомнит.
Опустив руку, Агата с трудом вымолвила:
- Как же он вас вспомнил? Когда память вернулась к нему?
- Это произошло чуть больше двух лет назад.
Не сложно было сделать подсчеты, чтобы обнаружить, что Кит жил без памяти целых три года. Год он лежал, не просыпаясь, затем полгода потребовалось на то, чтобы он очнулся, год, чтобы прийти в себя, а потом… Больше трех лет выпало из его жизни безвозвратно и навсегда. Агата внезапно вспомнила его искаженное лицо, когда он смотрел на Эрика, когда троюродные братья встретились в Лондоне. Боль, смешанная с раскаянием на лице Кристофера, теперь была более чем понятна. С Эриком случилась беда три года назад, и, зная отношение к нему Кристофера, зная, каким заботливым он может быть, постоянно упрекая ее в том, что она идет в деревню без сопровождения, Агата не сомневалась в том, что он пришел бы ему на помощь. В то время, как помогали Эрику, Кит… он не мог вспомнить даже собственное имя.
Это было так ужасно, что сжалось сердце. Агата не заметила слезы, которые покатились по щекам. Она лишь непрерывно смотрела на сгорбленного в инвалидном кресле старика, который никак не мог открыть глаза. Никак не мог смириться с тем, о чем говорил. Впервые Агата видела на лице старика следы привязанности к внуку, к которому казалось он был безразличен. Но они проявились так поздно… Если Кит был ему небезразличен, почему его оставили одного с теми страшными болями?!
- Кто это сделал с ним? – спросила она, обретая дар речи. Чувствуя, как в груди помимо боли нарастает сильнейший гнев, подогретый страхом за то, что Кристоферу никто не желал помочь. – Что произошло шесть лет назад?
Она была уверена, что задохнется, если не узнает правду.
Но герцог покачал головой.
- Не могу, я не могу об этом говорить. Я заставил его жениться, потому что видел, что он… обезумел, но наш род… я не хочу, чтобы наш род прервался. И я думал, что женитьба может… помочь ему. Помочь избавиться от чертовой выпивки, к которой он пристрастился потому, что думает, будто это поможет ему забыться.