Сделав глубокий вдох, Кит огляделся и обнаружил, что лежит в мягкой кровати, над которым возвышался полог. Он был в комнате. Смутно знакомой… Его комната! Только она… была другой. Воздух здесь был другим. Чище, свежее… Продолжая оглядываться по сторонам, Кит с удивлением отметил, что каждая вещь, каждая мебель стоят на своем месте. Не было разбросанной одежды, валявшихся на полу бутылок.
Всё казалось таким незнакомым и в то же самое время таким знакомым, что это даже изумляло. Напротив, в камине мерно горел огонь, приглушенный свет трех свечей, стоявших в серебряном подсвечнике на столе, не слепил, а лишь помогал осмотреть всё вокруг. Кит едва мог пошевелиться, едва мог дышать, но не мог перестать смотреть на… полный порядок в своей комнате! Которую совсем не узнавал. Господи, что здесь произошло?
Он смутно помнил, как вернулся домой и спрятался в своей комнате, чтобы его никто не увидел, но всякий раз, пробуждаясь после приступа, Кит находил себя на руинах своей жизни. Его комната тоже напоминала руины, обломки жизни, под которыми он должен был быть погребен и очень давно.
Удар, который он получил шесть лет назад, чуть было не стер его с лица земли. Но в итоге стер три года его жизни. Три года, которые не вернуть, да он и не хотел этого, с содроганием вспоминая те мгновения, когда ощущал себя потерянным и пустым. Такой была цена, которую он заплатил, вероятно, чтобы остаться в живых и довести до конца то, что не смогли доделать шесть лет назад. Удар, который бросил его на землю и заставил лежать неподвижно и наблюдать за тем зверством, которое он был не в силах остановить. Перед ним разыграли самую ужасную партию, а потом оставили умирать. И должно быть очень жалели, что этого не произошло.
Удар, который заставлял его вновь и вновь воскрешать тот день, раз за разом вспоминать кошмары и заново переживать тот дикий ужас, от которого он нигде не смог бы укрыться.
Застонав, Кит снова откинулся на подушку и закрыл глаза. Силясь поднять руку, он прижал пальцы к вискам, а потом провел ими по заросшему щетиной лицу, но с удивлением обнаружил, что это не борода, как бывало прежде. Щетине было не больше трех дней. Так приступ длился три дня? Нет, он не брился с тех пор, как…
Воспоминания тут же отбросили его назад, явив ему самое волнующее видение, которое он чуть было не забыл.
Агата! Его жена. Прогулка… Его изгнание… С тех пор он и не брился. С тех пор он ничего не мог сделать, пока она не вызвала его на дуэль.
Кит вдруг замер, вспомнив хриплый шепот:
«Кристофер…»
У него перехватило дыхание, потому что он был уверен, что слышал ее шепот во сне!
Ощущая мучительное давление на грудь, Кит резко присел в кровати, хватая ртом воздух. Но никак не мог задышать. Закашлявшись, он потянулся к небольшому столку, стоявшему рядом с кроватью, где должна была находиться бутылка с бренди. Но обнаружил там графин и стакан с водой. Рука застыла в воздухе, но ему нужно было хоть чем-то проглотить комок в горле. Он не пил воду… Он почти никогда не пил воду и уже забыл, какой она была на вкус. Но сейчас у него не было выбора. Кит взял стакан и запил, и изумился тому, какая вода… чистая. Он сумел прочистить горло и утолить жажду, но на попытку ушли все силы.
С трудом дыша, Кит опустил стакан и уже хотел снова прилечь, как заметил... Левее. Приоткрытую возле камина дверь, откуда пробивался неяркий свет. Дверь, которая вела в спальню Агаты!
Кит не мог в это поверить, не мог оторвать взгляд от двери, потому что это могло означать только одно: она была здесь, в его комнате! И это она навела тут порядок, вычистила и проветрила его спальню. Никто кроме нее не осмелился бы прийти сюда.
Никто кроме нее не стал бы этого делать.
Господи, как это возможно? Как она смогла попасть сюда? Он же хорошо запер двери, ни у кого не было ключей, но… Всё вокруг говорило о том, что именно Агата была в его комнате. И судя по тому, что у него не болела голова, это могло означать еще и то, что он вовремя выпил настойку лауданума. Но Кит не помнил, чтобы пил хоть что-то. Он вообще смутно помнил всё то, что стало происходить с ним после отъезда из Бута. Мрак, словно благословенное спасение или долгожданная кара, накрыл его сознание темным саваном, убеждая его в том, что он бредит. Не могла открыть двери, – думал Кит, приподнимаясь и присев на кровати. Не смогла бы она остаться с ним, если бы увидела его во время приступа. Ведь он непременно напугал бы ее. Он был противен самому себе и должен был вызвать такое же отвращение и в ней.