- Терпимо…
Агата сокрушенно покачала головой.
- Ты не узнал меня… – повторила она то, что вероятно напугало ее больше всего. – Это было… ужасно! Так ужасно!
Кит готов был отдать все на свете, лишь бы избавить ее от этого кошмара.
- Доктор говорит, что это со временем пройдет.
- Правда?
В одном этом слове было столько веры и надежды. Милая, храбрая и такая ранимая… Она никогда не должна была узнать, что у него нет ни единого шанса на спасение. Кит должен был найти хоть какой-то способ, чтобы утешить ее. Сейчас это было самым главным.
- Я на это надеюсь, – сказал он так, чтобы убедить ее поверить в это.
Агата нахмурилась.
- Как ты вчера пробрался в дом так, что я этого не заметила?
- Через заднюю дверь.
Его ответ очень не понравился ей, потому что она продолжила, нахмурившись еще больше.
- Почему вчера никто не пришёл к тебе на помощь? Почему тебя никто не помогает?
- Я могу… – Он покачал головой, не в состоянии признаться ей, что в такие минуты, бывает опасен для любого, кто окажется рядом с ним. – Я могу не узнать людей, которые придут ко мне.
Ее глаза потемнели, и по тому, как в них застыл безмолвный ужас, стало очевидно, что она поняла истинный смысл его слов.
- Но тебе ведь может понадобиться помощь…
Кит внезапно прижал палец к ее губам, вспомнив о самом главном.
- Как ты смогла войти в мою комнату? Я ведь запер дверь изнутри. Единственным ключом. Другого нет.
Она посмотрела на его руку, а потом заглянула ему в глаза.
- Есть.
Кит удивленно уставился на нее.
- Но как? Я забрал все ключи.
- Не все. Есть еще запасной ключ от нашей смежной двери. Я храню его со всеми ключами Лейнсборо. В бюро своего ящика. – Она вдруг закрыла глаза, опустила голову ему на плечо и с дрожью в голосе промолвила: – Не представляешь, какое облегчение я испытала, когда нашла ключ. Нашла дорогу к тебе.
Кит никогда не думал, что сердце может переворачиваться в груди, но сейчас ощущал именно это. Сглотнув, он обнял ее, пораженный тем, что действительно не был безразличен ей.
Он вдруг понял, что бесконечно благодарен ей за то, что она нашла дорогу к нему. Тем самым дав ему шанс отыскать ту же дорогу к ней. Он должен был позаботиться о ней, защитить от всего, что могло снова расстроить ее. Теперь это стало главной целью его жизни.
- Тебе не следовало пить… – глухо прошептал Кит, погладив ее длинные шелковистые волосы, которые падали ей на спину, укрывали его руку и переливались густым золотистым оттенком в неярком свете горящего камина.
- Тебе жаль, что я выпила твой бренди?
Слегка отстранив ее от себя, Кит потрясенно взглянул на нее.
- Мне жаль, что завтра тебе придется испытать горечь похмелья.
Она так странно смотрела на него, а потом сказала то, что чуть было не разбило ему сердце.
- Ночью, пока я сидела с тобой, я подумала, что если бренди облегчает твою боль, тогда, может, он сможет облегчить и мою… Может, если вино облегчает наши страдания, тогда следует запить каждому?
Кит поражался той мудрости и легкости, с которой она продолжала переворачивать его мир. Она так много сделала для него, а сейчас выглядела такой уставшей и разбитой, что он не мог больше выносить это.
Она нуждалась в отдыхе, проделав колоссальную работу. Всегда такая стойкая и сдержанная, она нуждалась в защите, в заботе больше, чем была готова признать. И он собирался дать ей этого сполна.
Недолго думая, Кит встал, подхватил ее на руки и, не смотря на слабость, которая еще не отпустила его после недавнего приступа, направился вместе с ней к дверям, с намерением уложить жену спать. Она даже не возразила. Издав прерывистый вздох, Агата прильнула к нему и обхватила его шею своими изящными руками, как будто всю жизнь только это и делала. Обнимала его именно так, как он и хотел. Положив голову ему на плечо, она позволила ему донести себя до своей кровати и опустить на мягкий матрас.
Но когда Кит собирался выпрямиться, она тут же ухватилась за его руку.
- Прости меня, – молвила она хрипло, глядя на него своим до боли грустными глазами, – за все те слова, что я сказала тогда в Чайной гостиной.