И высвободив руку, помчалась за своей подопечной.
Агата не могла пошевелиться, потрясенная до глубины души.
У Кристофера была сестра? Родная сестра? И он держал ее… здесь, в этом убогом, холодном и ужасном месте? Вдали от людей, от всего мира? Кристофер, в котором несмотря ни на что, была доброта, с которой он обращался с маленькой девочкой Кэролайн, и чуткость, с которой он обнимал ее вчера. Но держал свою сестру на чердаке? С запертыми ставнями? Это не укладывалось в голове. Этому должно было быть хоть какое-то объяснение, потому что, если Кит не причинил вред незнакомой женщине, на которой женился только ради наследника, Агата не могла представить себе, чтобы он был способен причинить вред собственной сестре.
Боже, стоило только приблизиться к очередной разгадке, как это порождало еще больше вопросов.
Опомнившись, Агата бросилась за женщинами, не представляя, к чему приведет очередное ее открытие. Спустившись вниз по лестнице, она увидела, как миссис Джонс мчится по коридору, зовя свою подопечную. За которой она присматривала… сколько времени? Невероятно, но у Кристофера была родная сестра! Живая и… ее здоровье было под сомнением, но Агата собиралась на этот раз выяснить абсолютно все.
Добежав до миссис Джонс, которая, запыхаясь, хваталась за свой бок и остановилась, привалившись к стене, Агата прошла мимо нее и направилась к самым дальним дверям в коридоре, которые были распахнуты. Большая светлая комната с голубыми обоями. В центре которой стояла… Уитни. И словно потерявшийся ребенок, она медленно разглядывала комнату. Которая вероятно показалась ей знакомой.
Заметив у дверей Агату, она застыла, повернулась к ней и грозно нахмурилась. Так, что эта гримаса живо напомнила ей о Кристофере. У Агаты сжалось сердце, потому что невозможно было отрицать невероятное сходство, которым обладали брат и сестра.
Сделав шаг вперед, так, чтобы не спугнуть Уитни, она мягко заговорила.
- Милая, я не обижу тебя. Меня зовут Агата. Позволь я помогу тебе.
Девушка не мигая смотрела на нее. Она была такой же высокой, как и сама Агата. Не смотря на мешковатое одеяние и просвечивающиеся под батистовой тканью худенькое тело, она выглядела очень женственной и даже красивой. Распущенные черные волосы делали ее еще более пугающе хрупкой. Тонкие черты лица застыли в немом изумлении, под глазами залегли темные тени, кожа была бледной и тонкой, будто никогда не видела дневного света. Изможденная, напуганная, худенькая так, будто ее вовсе не кормили, она выглядела до ужаса несчастной.
Господи, как Кит мог скрывать свою сестру от всего мира? Как это можно было объяснить?
Видя, что она не предпринимает больше попыток убежать, Агата сделала еще один шаг. Блестящие янтарные глаза внимательно следили за ней.
- Да, прошу тебя, позволь подойти. Я… – Кем она была для Уитни? – Я жена твоего брата, Кристофера, я…
Агата не успела договорить, потому что, прижав руки к ушам, Уитни зажмурилась и издала такой дикий вопль, что задрожали даже стекла в окнах. Агата приросла к полу. Закрыв глаза, она зажала ладонями уши, чтобы не оглохнуть.
А когда все стихло, когда она открыла глаза, у порога стоял Кристофер. С таким потрясенным лицом, что невозможно было узнать его. У Агаты перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. За долю секунды до того, как потрясение сковало его, она успела заметить в янтарных глазах облегчение и нежность. Ее охватило острое желание подойти и обнять его. Чтобы убедиться, что это действительно он. Живой и здоровый… Даже после того, что ему пришлось пережить. След жуткого шрама до сих пор стоял перед глазами, вселяя прежний ужас. Она не могла забыть, как, съежившись, он сидел на полу и стонал. Как в отчаянии хватался за ее руку, чтобы она не ушла. Шрам, который сделал его таким беспомощным и уязвимым, что у нее болело сердце. Шрам, с которым он жил все эти шесть лет. Который каждый месяц с дьявольским постоянством мучил и терзал его.
Приступ не прошел для него бесследно, оставив бледность, которая усилилась после того, что он увидел в комнате. Лицо осунулось, глаза запали, волосы в легком беспорядке падали на широкий хмурый лоб. На нем была как обычно только чуть расстегнутая у ворота белая рубашка, закатанная до локтей, и кремовые панталоны. Он выглядел сейчас таким напуганным, но таким до боли знакомым и… и родным, что Агата с трудом удержала слезы облегчения.