Еще и потому, что вспомнила, что он вчера действительно был рядом с ней. Должно быть это он принес ее в ее комнату, потому что Агата могла поклясться, что прижималась к нему, пока лежала в кровати и пыталась уснуть.
- Что за черт тут?.. – начал было Кит, но тут же умолк, когда, наконец, увидел стоявшую позади Агаты девушку. Его лицо исказилось, глаза потемнели. Он схватился за дверь, стоял там и ошеломленно смотрел на Уитни. Которая так же потрясенно смотрела на него. Какое-то время он действительно не дышал, а потом… Сжав руку в кулак, он надвинулся на Агату с таким свирепым выражением лица, будто собирался убьет ее. – Господи, что ты наделала?!
- Как ты мог? – выдохнула Агата, превозмогая боль в горле. – Как ты мог утаить от меня то, что у тебя есть сестра?
Агата даже не думала, что сознание этого факта может причинить ей… такую боль. Сознание того, что он прятал от нее важные части своей жизни.
Его лицо потемнело, он продолжал надвигаться на нее.
- Что ты наделала? – с сокрушенным отчаянием повторил он, сжимая челюсти так, что опасно забилась жилка у него на шее. – Боже, Агата!..
Агата дрожала от страха так, что едва стояла на ногах. Но не стала бы отступать. Даже если бы он возненавидел ее. Даже если бы никогда не простил ее за это.
- Что я наделала? Вызволила твою сестру! Господи, Кит, она – твоя сестра! Как ты мог держать ее там, на чердаке, за закрытыми ставнями и дверями, словно она… словно она какое-то…
Кит был в шаге от нее и навис над ней с таким угрожающим видом, будто действительно собирался убить ее. Почти как тогда в столовой, на том злосчастном ужине.
- Ты хоть понимаешь, что это?.. – Он зарычал с такой болью, что похолодело сердце. – Если узнают, в каком она состоянии, ее заберут в приют для душевнобольных! А если ставни и дверь не будут закрыты, она может выпрыгнуть из окна, как пыталась делать прежде!
Он вдруг резко замолчал. Широкие плечи опустились. Кит схватился дрожащей рукой за голову и издал такой мучительный стон, какой она не слышала даже во время его приступа. На этот раз Агата оцепенела от беспредельного ужаса, прикрыв рот рукой. Она была ошеломлена настолько, что не знала, что и сказать.
- Ч-что? – выдохнула она, глядя на ставшее почти пепельного цвета лицо мужа.
А потом поняла! Поняла абсолютно всё!
Уитни и была частью той головоломки, которая не поддавалась объяснению. Того горя, которое видела в глазах герцога, в глазах Кристофер. Глубокая, безнадежная, безмолвная душевная боль, с которой он однажды сидел в Чайной гостиной и, даже не вздрагивая, позволял забинтовать свою руку. Потому что познал боль намного сильную, чем то, что могло донимать его из-за небольших царапин.
Уитни, обезумевшая сестра, которую ему приходилось прятать на чердаке, чтобы ее не забрали. Чтобы она ничего с собой не сделала. Родная сестра, которая была ему настолько дорога, что он едва стоял сейчас на ногах с глазами, полными такой безысходной и обреченной муки, какая была способна уничтожить любого.
Любого, но только не его.
Вот почему он стремился так быстро вернуться в Лейнсборо, уговаривая ее ускорить свадьбу. Вот почему его глаза темнели всякий раз, когда он говорил о возвращении домой. Вот почему он никогда не говорил о своем доме. И своей семье. Не только из-за своих приступов.
Боже правый, Агата думала, что после той ночи его приступа невозможно, чтобы сердце болело так горестно и надрывно, но сейчас оно переворачивалось у нее в груди, не оставляя камня на камень.
Уитни и была причиной того, что произошло с этим местом, над которым висели мрак и горе. Здесь произошло что-то настолько страшное, что свело с ума молодую и красивую девушку, что оставило угрожающий шрам на голове ее брата, который каждый раз, пробуждаясь от приступа, вынужден был вспоминать еще и о том, что его сестра безумна, и ничто не в состоянии помочь ей. И что ему приходится бороться каждый день, чтобы с ней ничего не случилось, чтобы она осталась цела и невредима.
Агата только могла догадываться, как вообще можно пережить подобное, имея двух сестер и брата, которых обожала. С которыми, если не дай Бог произошло бы нечто подобное, она наверняка не смогла бы найти утешения. А Кит… Боже, где он черпал силы, чтобы справляться со всем этим? Как он мог каждый раз переживать эти ужасы, вспоминать их во всех подробностях, а потом… Потом находить в себе доброту и понимание, с которыми относился к ней, к навязавшейся ему жене, которой ничего не обещал. Что заставило его захотеть починить для нее качели…