И все потому, что шесть лет назад произошло нечто, отнявшее у них их жизни, их судьбы, их души…
Счастье просто не могло жить в этом доме. О счастье здесь не могло быть и речи. Счастье, которое им всем было так необходимо. Больше, чем кому бы то ни было. И больше всех в этом нуждался Кит. Озлобленный, но невероятно сильный и стойкий, такой нежный и заботливый. Только такой человек, как он, мог вынести столько страданий и не прогнуться, не сойти с ума так, как его сестра. Только такой силы духа человек мог осмелиться жениться, потеряв абсолютно все…
Агата не знала, что произошло шесть лет назад, но теперь… То, что она уже знала, было так ужасно, что знать еще что-то было бы просто невозможно. Она боялась правды, которая могла лишить ее всего. Всего того, что она обрела здесь. Что и не надеялась обрести, но теперь у нее было так непомерно много того, что стало ей дороже всего.
Ей оставалось придумать, как справиться со всем этим. Как помочь этим несчастным людям. Как помочь Кристоферу обрести себя.
Оставив миссис Джонс в комнате Уитни, чтобы та присматривала за спавшей девушкой, Агата вернулась в свои покои, переоделась и, собравшись с мыслями, вызвала к себе миссис Фернсби. Но вместо того, чтобы отчитать ее за то, что слуги скрыли от нее такое, попросила приготовить куриный бульон и ванную, когда очнется Уитни, а потом вновь вернулась в Голубую спальню.
Было уже достаточным утешением то, что они заранее прибрались во всем доме и вычистили комнату Уитни от пыли и грязи. Агата никак не могла забыть тех странных чувств, которые испытывала всякий раз, когда наблюдала здесь за уборкой. Она не переставала гадать, кто мог жить в такой красивой и определенно женской комнате, но потом решила, что возможно это хорошо обставленная комната для гостей, потому что здесь не было ничего от своей прежней хозяйки, вещи которой, вероятно убрали в сундуки и спрятали. Здесь не было ни одного платья или ночной рубашки. Худенькая и осунувшаяся, Уитни всё же была ее комплекции, поэтому Агата велела Рут принести несколько своих рубашек и нарядов, пока она не решит, что делать дальше.
Убедившись, что Уитни спит и оставив ее на попечение миссис Джонс, охваченная жгучей тревогой, Агата пошла искать мужа, которого в последний раз видели поднимающимся на чердак. Она с содроганием вновь поднялась туда, не переставая думать о том, как можно шесть лет жить…
Едва добравшись до коридора, Агата услышала странные звуки, доносившиеся из-за двери. Удивленная, она подошла и тихо приоткрыла ее. И потрясенно замерла, действительно обнаружив внутри Кристофера.
Он… Он с неподдельной яростью срывал ставни с окон, а потом бросал вниз через окно, прямо на зеленую лужайку. С каким-то бешеным взглядом схватил ранее напугавшую ее кресло-качалку мрачного вида и направил ее вслед за ставнями. Он крушил всё, что было в комнате, разламывая на части перед тем, как вышвырнет из окна. Срывал покрывало с небольшой кровати и тоже бросил в окно. Ломал кровать, столики и тоже выбрасывал в окно, будто пытался избавиться от любого напоминания о том, что происходило тут последние шесть лет. В каждом его движении и гневном рыке присутствовало столько злости и отчаяния, что у Агаты перехватило дыхание. Она не могла пошевелиться, следя за ним из своего укрытия. Когда он закончил, когда замер посредине пустой мрачной комнаты, льющийся из окна дневной свет, в котором прыгали только крупные пылинки, оставшиеся после погрома, осветил его искаженное, бледное лицо. Плечи его опустились. Он дышал тяжело, стоя там в полном молчании, и выглядел таким невероятно одиноким и до невозможности опустошенным, что у нее не выдержало сердце.
Вероятно, что-то выдало ее, может скрип двери или половиц, но Кит повернул голову и посмотрел прямо на нее. Агата не могла дышать, глядя в его почерневшие, наполненные безграничной болью глаза.