Он вздохнул, а потом провел по своим черным волосам грязной рукой и простонал:
- Не хочу больше видеть эту комнату! Не хочу, чтобы и она ее видела…
Агата не могла больше смотреть на всё это. Перешагнув порог, она приблизилась к нему, обхватила его торс руками и, прижавшись к нему, спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как он дрожит. Как колотиться его сердце. В ответ Кристофер обнимает ее и застыл. Ей было так больно за него. Больно от того, что он снова в одиночку пытался справиться со всем этим. Агата обнимала его до тех пор, пока он не успокоился. Пока она не почувствовала, как ровно стало биться его сердце. Сердце, которое больше всего на свете хотела излечить.
Медленно приподняв голову, она посмотрела на него. И с облегчением отметила, что бледность прошла. Но его глаза… Высвободив одну руку, она с величайшей осторожностью погладила его по щеке.
- Ты в порядке?
Теперь довольно долгое время он не будет в порядке. Кит и не думал, что может нуждаться в чьих-то объятиях настолько сильно, но у него перехватывало в горле, когда Агата нашла его, а потом подошла и обняла. Без единого слова. Без единого упрека за то, что он утаивал от нее такое… И сила этих объятий наотмашь ударила его прямо в грудь. У него не было сил отказаться от нее, от всего того, что она с такой щедростью предлагала ему.
Он действительно долго пренебрегал своими обязанностями. Еще вчера, лежа в кровати и обнимая Агату, пока она спала, Кит отчетливо понимал, что не хочет ей такой участи. Не такого заслуживала Агата, а он совершенно определенно не заслуживал ее. Но пока она прижималась к нему, пока была в его жизни, Кит захотел хоть немного заслужить ее, быть достойным ее. Вычистив его комнату и кабинет, она показала, доказала ему, что под этими руинами можно что-то находиться. Под ними что-то осталось. И теперь он хотел что-то оставить ей. Что станет его искуплением. Что станет ее спасением.
А пробуждение Уитни укрепило его решимость. После недавнего приступа в нем что-то умерло, но что-то и ожило. То, чем он не мог пренебрегать. Что давало ему силы делать то, что он не смог бы сделать прежде.
Едва дыша, Кит провел холодными пальцами по ее лицу, глядя на жену, которая сама проснулась совсем недавно.
- Я в порядке… А ты как себя чувствуешь? – спросил Кит сдавленным голосом, поражаясь тому, что она всё еще рядом с ним. После всего, что увидела и узнала. Обнимала так, что трескалось сердце.
Нахмурившись, Агата осторожно отвела от его лица черную прядь волос. Теперь, когда они после всего остались одни, события вчерашнего дня вернулись к ней. К ней вернулось ощущение щемящей нежности, которое душило ее всякий раз, когда она смотрела на него. Чувство, которое она не испытывала ни к кому, кроме него.
- Хорошо, – промолвила она.
- Тебя не мучило похмелье?
Она удивленно нахмурилась.
- Похмелье?
- Не пей больше бренди, хорошо? – Кит не мог забыть, какой беззащитной и ранимой она была тогда. Как ее несчастный вид ранил его самого. – Я не хочу, чтобы потом у тебя болела голова.
Глаза Агаты округлились от изумления.
- Так у тебя голова может болеть еще и от похмелья? – Какое-то время она не могла пошевелиться. А потом, придя в себя, взяла его лицо в свои ладони. – Господи, Кит, как ты можешь? Зачем ты мучаешь себя еще и алкоголем?
Кит даже не думал, что когда-нибудь сможет заговорить об этом хоть с кем-то, но ей он хотел объяснить. Он хотел, чтобы она знала, что он пьет не потому, что это доставляет ему удовольствие.
- Только бренди способен оттянуть мои приступы. – Кит вздрогнул, когда почувствовал, как она незаметно гладит его по голове так, словно старалась унять ту боль, о которой говорила. – Изначально он действует именно так, но потом…
- Нужно найти другой способ, который поможет тебя избавиться от приступов!
Милая, бесконечно мудрая и такая родная! Он так давно страдал потерей памяти, что уже не представлял, как можно жить без них.
- Другого способа не существует.
Агата не могла принять это. Не могла оставить всё как есть и уже тем более не могла позволить ему и дальше страдать от этих приступов, которые отнимали у него часть его жизни, часть его самого. Она не могла видеть, как он сидит на полу и стонет. Это было ужасно. Так ужасно, что она не смогла бы пережить такое еще раз.