Когда-то она полагала, что любовь к Дилану ничто не сможет вытеснить из сердца, но за последний месяц она почти ни разу не вспоминала ни его, ни его любовь, ни тем более его поцелуи. И даже не могла сказать, расстроило ее это обстоятельство или нет. Она не могла вспомнить, чтобы с Диланом делилась чем-то столь сокровенным. Кристофер вызывал в ней совершенно другие чувства, такие сильные и сокрушительные, какие она никогда прежде не испытывала. Теперь в ее жизни появилось нечто большее, нечто столь значимое, что всё остальное меркло перед этим.
И сейчас, глядя в янтарные глаза, Агата вдруг ясно поняла, что не сожалеет о том, что когда-то сделала ему скандальное предложение. Сделала то, на что не решилась бы ни за что на свете, будь на его месте кто-то другой. Словно что-то, внутренний голос или предчувствие подсказало ей обратиться именно к нему. Сейчас ей казалось, что правильнее поступка она никогда прежде не совершала, потому что если бы не то предложение, сейчас рядом с ним не было бы никого, кто смог бы помочь ему.
Убедившись, что он пришел в себя достаточно, Агата опустила руки, боясь, что, если еще немного будет держать его так, она никогда не наберется сил отпустить его.
Вспомнив, о чем недавно говорила ей Рут, она вопросительно посмотрела на него.
- Чем ты занимался всё утро?
- Я был в своем кабинете.
- И что ты там делал?
Он снова погладил ее по щеке.
- После того, как ты его вычистила, мне не остается ничего другого, как использовать его по прямому назначению. Я изучал… бухгалтерские книги, которые принес мне Хокинз. – Он замолчал, а потом вдруг нахмурился. – Ты говорила, что Кэролайн Донован, твоя подруга, является одной из наших пятидесяти семи арендаторов, но это не так. У нас оказывается не пятьдесят семь арендаторов, а пятьдесят шесть. Так как школа примыкает к землям церкви, она является частью церковных земель, а эти земли – неприкасаемые. Она не обязана платить аренду, ее содержание обязана выплачивать церковь, которая входит под управление Лейнсборо, и для которой с моего позволения назначаются не только преподобные нашего прихода, но и рента церкви и коттедж Кэролайн.
Агата потеряла дар речи. Господи, он ведь только оправился от приступа! Но видеть сейчас Кристофера, такого деятельного, по-настоящему занявшегося делами Лейнсборо, даже когда всё может забыть!.. Это было такое невероятно, что она не знала, что и сказать.
- Ты сможешь передать эту новость своей подруге?
Едва дыша, Агата медленно кивнула, представив, как обрадуется Кэролайн, когда узнает всё, что выяснил ее муж! Новость, которая могла бы изменить жизнь Кэролайн, которая всё это время считала себя обязанной не только церкви, которая содержала ее, но и преподобному. Но Кит! Господи, он действительно занялся Лейнсборо. И это… Она видела, как это важно для него, как это необходимо ему. И внезапно ощутила невероятную гордость за него. И радость от того, что он обрел хоть какой-то смысл.
Подняв руку, Агата снова погладила его по голове, убирая непокорную прядь, которая продолжала падать ему на лоб. Стойкий, не поддающийся гнёту прошлого мужчина, который живя в аду, находил в себе силы иногда улыбаться ей.
- Спасибо тебе. Я рада, что ты смог это выяснить. – Она действительно была рада увидеть, как он постепенно возвращается к жизни, но радость ее была не полной. – У Уитни сохранились вещи, которые принадлежали ей? Я думаю, это поможет ей вспомнить… и всё остальное.
Глаза Кристофера снова потемнели. Тяжело дыша, он отпустил ее и отвернулся, оглядев мрачную, пустую комнату. Как давно он хотел разнести здесь всё. Как давно хотел сжечь здесь всё дотла. Как давно хотел вызволить отсюда свою сестру. Он был потрясен тем, что она узнала его. Назвала так, как называла только она. Кит не представлял, как это произошло, но почему-то чувствовал, был уверен, что в этом немалая заслуга Агаты. Потому что, когда она оказывалась рядом, все становилось… возможным. Возникало острое ощущение того, будто можно всё исправить. Исправить даже то, что было неисправимо.
- У нее... у нее не так много вещей, а одежда…
Агата осторожно коснулась его плеча.
- Мы с ней одного роста. Я дам ей несколько своих платьев, пока не закажем ей новых.
Кит обернулся, испытывая бесконечную благодарность к жене. Жена, которой он был так многим обязан.