- Да. Кэролайн говорит, что за ее нарядами съезжаются даже из других городов.
- Кэролайн? – совсем тихо спросила Уитни, боясь вероятно, что это тоже еще один важный человек, которого она могла позабыть.
Агата покачала головой.
- Она живет в деревне последние три года. У нее маленькая дочь, Хоуп. Кэролайн обучает местных детей, и она моя подруга. Я познакомлю вас.
Глаза Уитни заволокли слезы. Она сжала руку Агаты и хрипло молвила:
- Спасибо.
Невозможно было спокойно смотреть на исхудавшую, одинокую, но такую прелестную девушку, которая сжималась от каждого нового слова. Агате было так жаль то, что пришлось вынести этому хрупкому созданию. Так жаль, что рядом не было никого, кто мог бы помочь ей. Помочь ее деду. Помочь Кристоферу…
- Я принесу тебе немного теплого молока. Тебе нравится молоко?
Уитни ответила, не глядя на нее.
- Да, я люблю теплое молоко. С корицей. И голубику…
Встав с кровати, Агата увидела густой дым, поднимающейся позади конюшни. В темноте ночи свечение было видно еще отчетливее. Она надеялась, что это вернет Кристоферу хоть немного покоя. Но полный покой он обретет, когда наконец встретиться с сестрой.
Агата пошла за молоком, а потом собиралась послать за Кристофером, но, когда вернулась в спальню Уитни, она уже спала, повернувшись к окну. Агата не могла заставить бедняжку ждать появления брата, потому что та была слишком измотана. Ей нужен был сон, чтобы окрепнуть.
Было уже поздно. Отпустив прислугу, Агата спустилась вниз, чтобы дождаться Кристофера.
«Ты жив…»
Никогда еще ей не было страшно так, как в тот момент, когда слова Уитни задели нечто очень болезненно в душе, потому что тогда, глядя в глаза Кристофера, Агата… она не могла представить себе, чтобы его не было в ее жизни. Когда-то она искренне верила в то, что у нее разбито сердце, но только сегодня поняла, что это было не так. Ее сердце было живо, оно ожило в этом странном доме и отчаянно хотело, чтобы Кристофер поскорее вернулся домой. Вернулся к ней.
Да, теперь она действительно не представляла свою жизнь без него.
***
Кит понимал, что ему следовало давно вернуться. Было уже очень поздно. Но он не мог сдвинуться с места, пока не убедится, что пламя уничтожило всё то, что он так ненавидел. Пламя густое, прожорливое.
В нем не было больше злости, с которой ему хотелось крушить всю эту уродливую мебель. Он пытался стереть все следы пребывания Уитни в том зловещем месте, поэтому разломал все, что осталось от мебели, на мелкие куски прежде, чем поджечь.
Струясь ввысь, искорки летели в небо, забирая с собой боль и горечь. Он надеялся, что так же вся боль оставит бедную Уитни. Которая стала жертвой по его вине…
Шесть лет безумия и ада. Шесть лет пустоты и мрака.
Он не знал, как ему удалось пережить все это и не сойти с ума, как Уитни. Порой он думал, что это могло бы спасти и его, как безумие в надежном убежище оцепенения спасало и ее разум. Порой он сожалел о том, что все вспомнил. Было бы намного легче, если бы память так и не вернулась к нему.
Эйлин…
Он так давно не произносил ее имени. Так давно не держал в памяти ужас, застывший в голубых глазах, которые сперва налились кровью, потом остекленели и застыли. Тот самый ужас, который он увидел сегодня в глазах сестры, когда она узнала его. Ужас, появившийся там еще шесть лет назад, отбросил его назад именно туда, в то самое прошлое, которое разделило его жизнь. Их жизни.
И остановило жизнь Эйлин…
Кит удивлялся тому, что в последнее время так редко вспоминает ее. Как он мог забыть Эйлин, добрую, искреннюю и такую преданную Эйлин? Которая погибла по его вине… Так и не узнав правду о нем. Так ничего и не узнав… Как он мог позволить, чтобы память стерла все воспоминания о ней? Это было единственное, что у него осталось, но он уже смутно помнил ее голос, едва помнил цвет ее глаз, и даже не помнил, какой аромат был у ее духов… Теперь он так мало помнил о ней. О девушке, которая должна была стать его женой. Он не хотел забывать ее, не должен был отпускать, но другие воспоминания теснили сознание. Сильные, яркие, живые, те, что он больше не мог игнорировать, не мог отталкивать, не мог с ними бороться, не мог уже без них жить…