С трудом развернувшись, он зашагал по темному коридору, но не пошел в свой кабинет. Он собирался поработать, потому что был уверен, что не сможет сегодня уснуть, но у него снова дрожали руки. Покачав головой, Кит направился на кухню, где смог бы найти хоть что-то, что-то не алкогольное, что смогло бы утолить его жажду.
Тишина, царившая в доме, впервые в жизни казалась ему не такой зловещей, какой она была прежде. В этой тишине было… нечто особенное, тихое обещание, которое таилось за каждым поворотом. Кит не мог понять, что это такое.
Пока не вошел в кухню. Пока не увидел там нечто поистине прекрасное. То, что не ожидал увидеть. То, что хотел увидеть больше всего на свете.
Стоя возле разделочного стола и старательно нарезая тонкие ломтики сыра, Агата собиралась приготовить сандвичи, и была так занята этим, что не заметила его появления.
Кит замер у порога. В светло-зеленом наряде с золотистыми полосками, которые придавали ее фигуре еще большую стройность, с овальным вырезом, который являл взору мягкую ложбинку, и с накинутой на плечи кашемировой шалью она казалась… таким волшебным видением, что у него перехватило дыхание. Никогда прежде она не выглядела так…
Кит не мог понять, что в ней изменилось, но что-то в ней было не так.
Рука Агаты замерла в воздухе. Она вскинула голову и застыла сама, выдохнув только:
- О.
Кит не мог оторвать взгляд от ее раскрытых, матовых губ. Которые мечтал зацеловать с тех пор, когда впервые увидел ее. Боже, он пришел сюда, чтобы найти хоть какую-то замену бренди, только кажется нашел кое-что получше.
У него было такое ощущение, будто он не видел ее целую вечностью и так сильно скучал по ней! Так отчаянно хотел коснуться ее. Сила притяжения к ней никогда не ослабевала. Он так долго боролся с этим, и полагал, что никогда больше не допустит той одержимой привязанности, которая шесть лет назад чуть было не убила его. Но Агата вызывала в нем совершенно другие, новые, еще более глубокие чувства, перед которыми он был не властен.
Сердце забухало в груди, когда Кит увидел, как она склонила голову набок. В ее глазах светилась та самая нежность, искренняя и неподвластная времени, от которой ему становилось трудно дышать. И словно этого было мало, на ее губах появилась несмелая улыбка, от которой перехватило дыхание.
- Привет, – прошептала Агата.
Кит с трудом удержался от того, чтобы не подойти и не заключить ее в свои объятия. Он всё смотрел на нее, пытаясь прийти в себя от потрясения того, что нашел ее, но испытал еще больше потрясения, когда, наконец заметил…
Ее волосы! Они были… Они не были такими длинными, как прежде, превратившись в короткие воздушные кудри, которые обрамляли ее прелестное зарумянившееся лицо. Кудряшки, которые делали ее еще более юной и невероятно очаровательной. И всё же…
- Господи, где твои волосы? – наконец, заговорил Кит, обретая дар речи.
Улыбка сбежала с ее лица. Выпрямившись, Агата коснулась своих волос дрожащими пальцами, а потом с притворным безразличием покачала головой.
- Это… это неважно.
Голос ее дрогнул от едва прикрытой боли. Кит нахмурился и вошел в кухню, едва борясь с тревогой.
- Как это не важно? – спросил он, подойдя к столу, напротив которого стояла она. Такая изящная, такая близкая, такая желанная, что стоило только протянуть руку, и он запросто мог бы коснуться ее. Но Кит боялся потерять голову еще до того, как узнает ответ на свой вопрос. – Что случилось с твоими волосами? – Он вдруг замер. – Тебя кто-то… обидел?
Агата нахмурилась и быстро, слишком поспешно, покачала головой, так что кудряшки запрыгали по сторонам, почти околдовывая его.
- Нет, конечно, нет.
Она старалась не смотреть на него, опустив голову, и это еще больше насторожило Кристофера, который почувствовал неладное.
- Агата! – предостерегающе произнес он, не в силах утаить в своем голосе требовательные нотки.
Агата невольно вздрогнула, стоя под таким пристальным взглядом, что у нее тряслись коленки. Когда он возник у порога, Агата сперва решила, что это просто мерещится ей. Или она бредит. Но потом, осознание того, что это действительно он, в той же чуть расстегнутой рубашке и кремовых панталонах, которые еще больше выделяли его изможденный и усталый вид, полностью охватило ее.