Поглаживая и изучая его грудь, она невольно задела пальцем темный маленький сосок. Кит снова издал глухой стон, схватил ее и тут же припал к ее губам, не в силах больше сдерживать себя.
Она прильнула к нему в ту же секунду и, одурманенная и захваченная им окончательно, поцеловала его сама, обхватив его за шею руками, ощущая на своей груди, хоть и прикрытой нижней сорочкой, жар его голой груди и покалывание жестких волос.
И снова подхватив ее на руки, Кит понес ее к кровати, не переставая целовать ее. Он не смог бы оторваться от ее губ, даже если бы у него остановилось сердце. Да, в ее объятиях он мог бы умереть, но, если смерть до сих пор не забрала его, он не собирался добровольно предаваться в ее руки сейчас.
Осторожно уложив ее на матрас поперек кровати, Кит опустился над ней, чувствуя, как она дрожит под ним. Как хриплый стон вырывается из горла, когда он накрыл ладонью и сжал ее грудь.
Прикосновение столь острое, что Агата невольно выгнула спину, чувствуя его пальцы так отчетливо под тонкой материей сорочки, что мурашки побежали по всему телу.
- Кристофер… – сдавленно пробормотала она, откинув голову назад.
Боже, почему было так трудно дышать? В ней продолжало расти нечто пугающе мучительное, стремительное и в то же время прекрасное. То, о чем он говорил еще на кухне. То, что должен был показать ей. Что-то с оглушающей сладостью бродило по телу, сделав ее чувствительной к каждому его прикосновениям. Агата боялась, что не сможет вынести всего того, что он собирается дать ей.
А он не собирался останавливаться. Зацеловав ее так, что распухли губы, Кит стал осыпать поцелуями всё ее лицо, спустился вниз по шее и прижал губы к ложбинке между грудями. Не веря в то, что действительно можно касаться таких мест, Агата застыла, а потом снова издала тихий стон от упоительных ощущений, которые всё увереннее овладевали ею. Запустив пальцы в его длинные, черные волосы и стараясь при этом не касаться шрама, она выгнула спину, когда он стал в прежнем уже узнаваемом ритме ласкать ей грудь.
- Ты восхитительна, любовь моя, – пробормотал Кристофер, развязывая свободной рукой ленты на ее сорочке, раздвигая материю в стороны так, чтобы обнажить ее. И когда это произошло, когда его взору предстала полная манящая грудь с коралловой вершинкой, Кит потерял голову и, склонившись, вобрал к себе в рот сладкую горошинку. – Восхитительно!
Ее пронзила такая острая волна, что Агата выгнула спину, схватившись за его голову.
- Господи! – простонала она, не в состоянии пошевелиться от накатившей на нее еще большей слабости. А он даже не думал останавливаться, лаская ее с такой мучительной нежностью и решительностью, что по телу прокатилась обжигающая судорога. С трудом приподняв голову, Агата попыталась затуманенным взглядом найти его. – Кит, что ты делаешь?
Выпустив сладкую вершинку, Кит заглянул ей в глаза своими пылающими янтарными глазами, пронизывая ее насквозь.
- Я ведь обещал, что буду касаться тебя везде, где только возможно.
Невозможно. Как она вынесет это?
- Но…
Он покачал головой и, чуть приводнявшись, снова навис над ней, полулежа на ней, полустоя на полу, словно не собирался останавливаться.
- Я буду касаться тебя здесь, – горячо зашептал Кит, глядя ей в глаза, и положил ладонь на ее обнаженную грудь, а потом сжал и провел пальцем по чувствительному соску так, что стремительный импульс прокатился по всему телу, заставив Агату издать глухой стон, полный изумления и удовольствия. – Буду дотрагиваться до тебя здесь, – пообещал он, выпустив грудь, и скользнул рукой по подрагивающему животу, устремляясь вниз. – Здесь, – продолжил он своим низким голосом, окончательно околдовывая ее так, что Агата едва могла дышать, находясь на грани отчаяния и безумия одновременно. Незаметно приподняв подол ее сорочки, Кит развел ее ноги в стороны и коснулся пальцами внутренней поверхности бедра. – И здесь.