- Почему из всех мужчин ты выбрала меня? – спросил Кристофер, утопая в блеске ее глаз.
Агата откинула назад черную прядь волос, которая падала ему на лицо, и снова погладила его по щеке, ощущая головокружительную свободу.
- Потому что никто, кроме тебя не смог бы принять мое предложение. Потому что, глядя на тебя в ту ночь, я ощущала себя защищенной от всего на свете. – Она быстро коснулась губами его губ, и совсем тихо добавила: – Потому что никто никогда не целовал меня так, чтобы я позабыла обо всем на свете.
Какое-то время Кит не мог дышать, потрясенный тем, что она сказала. Тем, что это могло означать. Что, возможно, даже ее бывший ухажер не решился поцеловать ее так, чтобы она это запомнила.
С самого начала сдержанность была самообманом, ибо она притягивала его с такой силой, что даже его прошлое было бессильно против нее. Кит с ужасом думал о том, что было бы с ним, если бы рядом не было Агаты. Если бы у него никогда не было возможности узнать ее.
Прижав ладонь к ее румяной щеке, Кит отвел от ее лица короткую каштановую прядь, а потом, разведя коленом ее ноги, приподнялся и опустился на нее, вздрогнув от того, как тесно они прижимались друг к другу. Как отчаянно она была нужна ему. Почти до одури.
В это самое мгновение, глядя ей в глаза, Кит не сожалел ни о чем, кроме одного.
- Я бы поцеловал тебя намного раньше, если бы обладал немного твоей смелостью.
Привалившись к ней своим лбом, Кит еще чуть шире раздвинул ее ноги.
В его глазах светилась такая нежность, что даже страсть не смогла бы затмить ее. Агата никогда бы не подумала, что может быть ему настолько необходима. У нее переворачивалось сердце. С ней что-то происходило, а возможно произошло давным-давно, с той самой минуты, когда она подняла свечу и обнаружила его присутствие в гостиной леди Хаммонд. До встречи с ним ей казалось, что она понимает жизнь, но только сейчас признала, что заблуждалась. До встречи с ним она ничего не понимала, даже не знала, что в мире может существовать нечто большее, чем то, что она испытывала прежде. То, что она считала, испытывает к Дилану.
Одинокий, брошенный на произвол судьбы своей семьёй, приговоренный в одиночестве сражаться со своими приступами, Кит все же нашёл в себе достаточно нежности, чтобы покорить ее сердце. То, что она готова была отдать ему без права на возврат или замену.
- Кристофер… – вырвалось у нее глухо. Агата прижалась к его губам, умирая от желания поцеловать его. Быть к нему так близко, как это возможно. Раствориться в нем и жить так вечно. Обнимать его до тех пор, пока у нее билось сердце. И дать ему хоть немного той радости, которым делился с ней он.
Сердце, которое замерло, когда он стал мягко входить в нее. Замерев, она обняла его за плечи и вновь зажмурила глаза, чувствуя, как он всё больше заполняет ее собой. До этого заставив пережить два таких мощных потрясения, что казалось, ничто уже не могло удивить ее. Но сейчас… всё было по-другому. Это было ново, пронзительно и до одури волнительно. Мучительно-сладостная нега снова заполнила ее без остатка. Осторожно проталкиваясь вперед, растягивая ее так, чтобы она смогла принять его всего, Кит постепенно становился частью ее, такой важной и неодолимой, что этого уже никто не отнял бы у нее.
- Любовь моя, – потрясенно выдохнул Кит, прижавшись губами к ее губам. Потрясенный тем, что видел в ее глазах. Ощущая единение с ней, какое никогда в жизни не испытывал, он почти сросся с ней, став одним с ней целым. Сердце к сердцу. Душа к душе. Он не мог дышать, задыхаясь от того, что она давала ему. – Агата… – простонал он, сделав первое едва уловимое движение.
Агония неудовлетворенной страсти сковала его так, что он не мог пошевелиться, но, когда она невольно погладила его по напряженному, чувствительному затылку своими дрожащими пальцами, у него помутилось в голове. Кит боялся действовать порывисто, чтобы не причинить ей боль, но, услышав ее судорожный стон, почувствовав, как еще теснее она смыкается вокруг него, он потерял самообладание.