- Спасибо, – едва слышно молвил он, ощущая нежность, которая переполняла его сердце. – Спасибо за всё, что делаешь для меня. Спасибо за Лейнсборо. – Кит поцеловал ее в макушку и совсем тихо добавил: – И спасибо за Уитни.
Агата смежила веки, чтобы сдержать внезапно набежавшие на глаза слезы.
- Не нужно благодарить меня, – выдохнула она с трудом. – Прошу тебя, не благодари меня за это.
Какое-то время Кит не мог произнести ни слова. Тишина убаюкивала. И возможно дала Агате то, в чем она нуждалась особенно после того, как он забрал у нее почти все ее силы: покой и крепкий сон.
Огонь в камине тоже догорел. В комнате было темно, но в какой-то момент из-за туч выглянула луна, осветив дорогое сердцу лицо. Кит погладил короткие кудри, которые уже обожал. И смотрел на спавшую подле него женщину, которую прижимал к сердцу, не в состоянии отпустить.
Он хотел держать ее так вечно, но понимал, что не уснет до тех пор, пока не сделает кое-что очень важное. Осторожно, чтобы не потревожить ее сон, опустив жену на подушки, Кит встал, оделся и, убедившись, что она продолжает спать, вышел из комнаты, а потом зашагал по коридору, направляясь…
Он шел до тех пор, пока ноги не привели его к голубой спальне. Кит с величайшей осторожностью открыл дверь, боясь, что может разбудить, боясь, что там…
В комнате горела одинокая свеча, стоявшая рядом с кроватью. Свет от свечи осветил осунувшееся, до боли родное лицо девушки, которая сидела в кровати, с перекинутой через плечо толстой косой.
Она не спала.
Услышав скрип двери, она медленно повернула голову. И Кристоферу показалось, будто небеса рушатся на него. От боли, от оглушительного чувства вины. И такой мучительной любви к сестре, что он стал задыхаться. Кит застыл, не в состоянии пошевелиться. У него что-то надломилось в груди, когда он услышал сдавленный всхлип. Она прижала пальцы к дрожащим губам. Золотистые глаза заволокло, а по бледным щекам потекли слезы.
- Крис…
Мир действительно рухнул прямо на него, придавив к земле. Он не мог дышать. Не мог перестать смотреть на нее. Боже, Уитни! Она узнала его! Знала точно, кто он такой! После всего того, через что он заставил ее пройти. Шесть лет сумасшествия и безграничной боли.
- Крис… – выдохнула она, всхлипнув уже громче.
Едва ощущая пол под ногами, Кит шагнул к ней, опустился на край кровати и, обхватив содрогающиеся худенькие плечи, так крепко прижал к своей груди сестру, что едва не раздавил ее. Он сжимал ее в своих объятиях так, будто боялся, что она исчезнет. А она льнула к нему и всё время шептала:
- Ты жив! Господи, ты жив! Ты жив…
Он едва ли сам в это верил, но больше всего ему хотелось молить только об одном. И он молил, задыхаясь от раскаяния.
- Прости меня… Ради Бога, прости меня… Прости меня, Уитни!
Шептал до тех пор, пока у него не сорвался голос. Зажмурив глаза, Кит старался дышать, но уже не мог. Впервые в жизни ему не было страшно от того, что он обнимал ее.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем оба пришли в себя. Кит дрожал и никак не мог разомкнуть объятия. Когда он открыл глаза, Кит увидел, как, подняв голову, Уитни смотрит прямо на него.
- Как ты? – послышался ее родной голос, который он так давно не слышал.
- Это я должен спросить тебя об этом, – прошептал он, накрыв ее щеку своей ладонью.
Уитни какое-то время молча смотрела на него, а потом тихо сказала:
- Мы с тобой пришли в себя. И, кажется, за это нужно благодарить твою жену.
Агата.
Кит не смог бы отблагодарить ее даже за две жизни за всё то, что она сделала для него. И для Уитни.
- Да, ты права, – кивнул он.
Уитни чуть отстранилась от него. Взгляд ее был сосредоточенным и пристальным, но из глаз ее снова покатились крупные слезы.
- Боже мой, ты действительно жив! – выдохнула она с прежним потрясением.
Кит замер, затаив дыхание.
- А ты узнаёшь меня…
Слезы закапали еще быстрее.
- Да, – прошептала она, прикусив губу, чтобы сдержаться, но не смогла этого сделать. – Мне сказали, что все эти годы я никого не узнавала. И ты… ты тоже… – Она закрыла глаза, обхватила его за печи и, снова прижавшись к его груди, горько заплакала. – Что же с нами сталось, Крис? Что с нами сталось? И мама… ее больше нет…