Ее щеки покраснели еще больше, когда ладонью Кит скользнул ниже и прижался пальцами к самому чувствительному месту. Она вздрогнула и вцепилась ему в плечи. Он обожал наблюдать, как она замирает, а потом тонет в тех ощущениях, которые он будил в ней.
Никогда еще за все шесть лет он не был свободен от своих демонов так, как в это мгновение. Еще и потому, что встреча с Уитни немного успокоила его, помогла утихомирить вековую боль.
Глядя в изумрудные глаза, Кит осторожно надавил на бугорок. Агата выгнула спину и закрыла глаза.
- Кристофер… – выдохнула она, ощущая, как волна за волной удовольствие, не похожее ни на что, начинает заполнять ее всю.
Кит полагал, что прошедшая ночь, открывшая ему столько нового, утолит его голод, но один ее шепот распалил его настолько, что он уже был готов любить ее, пока не остановится сердце.
Опустив голову, он прижался губами к ее шее и провел языком по отчаянно пульсирующей жилке.
- Обожаю, когда ты называешь меня так.
Его ласки стали более настойчивыми, воспламеняя ее настолько, что Агата едва соображала.
- К-как?
Снова вздрогнув, она крепче обняла его, боясь не справиться с новым шквалом чувственного безумия, который он намеревался обрушить на нее и на этот раз, когда виртуозно повернул палец.
- На придыхании, когда я собираюсь сделать вот это.
Надавив большим пальцем вновь на самое чувствительное место, Кит проник в нее другим пальцем, и в то же самое мгновение, опустив голову, подхватил губами коралловый сосок. У нее чуть не остановилось сердце от упоительного ощущения, которое тут же взорвалось в ней. Агата не смогла сдержаться. Вцепившись ему в волосы и задыхаясь, она снова простонала:
- Кристофер.
Всё то волшебство, которое, казалось, приснилось ей ночью, стремительно возвращалось, угрожая превратиться в ее вечную реальность.
- Да, именно так, – одобрительно проговорил Кит, убирая руку.
Агата в недоумении застыла, но замешательство ее длилось лишь секунду. Потому что, обняв ее, Кит приподнялся на локтях и, глядя ей в глаза, плавно вошёл в нее. И делал это с такой чувствительной осторожностью и мучительной медлительностью, что из горла вырвался очередной глухой стон потрясения и упоения.
Который подхватил Кит, уронив голову ей на плечо, а потом, оказавшись полностью в ней, вдруг замер, крепко держа ее. Боясь пошевелиться. Боясь того, что обезумевшее сердце может в любое мгновение лопнуть в груди.
- Господи, – почти теряя сознание, выдохнула Агата, прижавшись губами его напряженного плеча. Запах дыма выветрился так, что он снова пах только гвоздикой и пряным ароматом разгоряченной кожи. Агата не могла перестать целовать его плечи и шею, поглаживая его спину, чувствуя его дрожь. Теперь она не боялась раствориться в нем, ощущая себя слегка одурманенной. Всю ночь, доставляя ей удовольствие, он не позволял ей испытать, какая радость, какое наслаждение изучать и ласкать в ответ его. – Кит…
Кристофер дернулся, а потом снова застонал, надрывно, натянуто, будто умирал.
- Не шевелись, – взмолился он почти на грани.
Повернув голову, Агата посмотрела на его потемневшее от желания лицо.
- Почему?
Кит стиснул зубы и с трудом молвил:
- Я сейчас потеряю голову.
У нее защемило сердце. Агата улыбнулась, осторожно погладив его по голове, чувствуя, как он дрожит, поражаясь тому, что он может быть таким же беспомощным перед этим, как и она. Вот только Кит не позволил ей долго размышлять об этом. Опустив руку вниз, он принялся ласкать ее там, при этом не двигаясь и находясь так глубоко в ней, что его тяжесть внутри нее распалила ее до предела. Ее подбросили словно на пламя. Она была так сильно напряжена, что легчайшего прикосновения оказалось достаточно, чтобы скопившийся так быстро огонь взорвался внутри, обдавая ее чистейшим блаженством. Вскрикнув его имя, Агата спрятала лицо у него на шее, дрожа и задыхаясь от того, что с ней снова происходило. Боясь, что однажды просто не вынесет этого.
Когда волна схлынула, она услышала, как часто дышит Кит. Словно задыхался. Сдерживая себя из последних сил, он снова купал ее в своей нежности прежде, чем получить удовольствии самому. Которое она хотела разделить с ним. Которое ему было так же необходимо, как и ей. Которое он снова не разрешил себя получить первым, словно в наказание за те две ночи.