Дрожащей рукой она взяла тарелку и попробовала телятину. И пришла в полный восторг от того, как вкусно его приготовил Моретти. Но от этого ей захотелось плакать еще больше, потому что взгляд Кристофера… разбивал ей сердце. И даже улыбка не могла обмануть ее.
- Восхитительно, – прошептала она, проглотив кусок, а вместе с ним и густой комок в горле. – Попробуй и ты.
Кит кивнул и, взяв тарелку, положил себе такой же сочный кусок, предварительно намочив его в соусе, который сам любил.
Какое-то время они ели молча, а потом послышался тихий голос Кристофера.
- Где ты взяла деньги на Лейнсборо?
Агата застыла, поняв одну ужасную вещь: когда-то неосторожно оброненные слова глубоко задели его! Задели настолько, что он до сих пор помнил об этом.
- Это… Мне так…
Кристофер оборвал ее с серьезным видом.
- Почему ты не сказала мне, что использовала деньги из своего приданого, подаренного тебе отцом?
Его голос прозвучал спокойно, и в нем не было ни упрека, ни осуждения.
- Я… написала в Лондон твоему поверенному, в ведении которого находится мое приданое. Для подтверждения наличия этих денег, чтобы потом ими воспользоваться. К тому же… – Она опустила голову. – Я не хотела беспокоить тебя по пустякам.
Он подался вперед, взял ее за подбородок и поднял к себе ее застывшее лицо.
- Это не пустяки, Агата. – Кит ужасался того, что в те дни был почти слеп. Слеп от боли, слеп от желания. И мучительных попыток побороть приступ, чтобы не забыть единственную женщину, которая уже тогда стала так много значить для него. Пристально глядя на жену, он отложил в сторону тарелки, полез во внутренний карман сюртука и, достав оттуда сложенный листок, протянул ей. – Это тебе.
Агата настороженно нахмурилась.
- Что это?
- Почитай и сама всё узнаешь.
Поставив на поднос свою тарелку, Агата осторожно взяла лист бумаги и медленно развернула, не представляя, что там обнаружит. А там… Едва прочитав начало, она ошеломленно вскинула голову.
- Это что такое?! – спросила она с обескураживающим гневом.
Кит был абсолютно серьезен, когда ответил:
- Подтверждение перевода на твой счет всех потраченных денег. Я так же велел Хокинзу открыть новый счет на твое имя и положить туда вдвое больше, чем дал тебе твой отец. Сумма, которой ты можешь воспользоваться без моего разрешения на свое усмотрение. Деньги, которые не имеют отношение к состоянию герцогства, потому что недавно я распорядился продать плантации на Ямайке.
У нее пропал дар речи. Листок дрожал в руке, и когда Агата с трудом пришла в себя, она выдохнула:
- Зачем ты это делаешь?
- Хокинзу не следовало позволять эмоциям брать верх над разумом. Вместо этого он должен был заниматься своими делами, а не вовлекать тебя…
- Но я…
Он мягко поднял руку, а потом так же мягко сказал:
- Ты не обязана была делать всё это. Ты могла бы и вовсе не заниматься Лейнсборо…
Не в состоянии слушать это, Агата мягко прервала его:
- Но мне нравится заниматься Лейнсборо, потому что теперь это и мой дом.
Подавшись вперед, Кит сжал ее дрожащую руку, в которой она держала листок. Ни одна другая женщина на ее месте не поступила бы так, как поступила Агата.
- Прошу тебя, не рассматривай это, как нечто… плохое. Я хочу, чтобы ты знала, что отныне у тебя есть поддержка Лейнсборо. Так же я даю тебе права на все наши имения и владения, на управление всем моим состоянием, кроме приданого Уитни, которое принадлежит ей. И еще. – Глаза его вдруг потемнели. – Я даю тебе право принимать решения, если вдруг я, или дед… будем не способны этим заниматься.
У Агаты внезапно похолодело всё внутри.
- Кристофер, о чем ты говоришь?
Взяв листок из ее руки, Кит сложил его, а потом осторожно засунул в свой карман. Он не хотел пугать ее, поэтому промолчал, списав все на старость деда и на свои приступы, о чем единственном она могла подумать.