- Это не ваше дело…
- Может стать, если я решу принять ваше предложение.
- Что?
Она была так сильно потрясена услышанным, что даже раскрыла рот от изумления. К которому устремился взгляд янтарных глаз. Мысль о том, что он спокойно разглядывает ее губы…
- Не думали, что я решусь на это?
Агата резко закрыла рот.
- По правде говоря, нет, – пробормотала она, ощущая, как тяжело бьется сердце.
Он не спешил заговорить. Его рука, покоившаяся на спинке дивана, была в опасной близости от ее плеча.
- Не думаю, что вас привлекла романтическая мысль, когда вы сделали мне своё… предложение, – наконец, заговорил он, чем несказанно смутил ее.
Агата буквально чувствовала, как щеки наливаются жаром.
- Нет, – покачала она головой. – Меньше всего на свете я ищу… любовь.
Он внимательно наблюдал за ней.
- Ясно.
Не удержавшись, она снова попыталась заглянуть ему в глаза.
- Я хотела, чтобы вы знали об этом, если вдруг… если решитесь принять мое предложение.
Господи, о чем она говорит? О чем они оба говорят! Она даже имени его не знает! Но было… было в нем нечто такое, что продолжало вести ее к этому сумасшедшему предложению.
- Это ваше условие? – спросил он таким низким голосом, что она едва не закрыла глаза от наполненности этого обволакивающего тембра.
Агата сглотнула, до предела сжав свои пальцы.
- Да, это мое условие.
«Немедленно встань и уйди отсюда, иначе потом будет поздно!»–требовал внутренний голос, но взгляд янтарных глаз приковал ее настолько, что она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться.
Подумать только, она предлагала женитьбу без любви и всякой романтики. Как она могла ожидать, что такое предложение примут?
- Тогда у меня тоже есть… Три условия.
- Три? – сконфуженно переспросила Агата.
Выражение его сурово-загорелого лица едва заметно, но смягчилось, только сталь и решительность в глазах не исчезла.
- Да.
- Это значит…
Он покачал головой.
- Это пока ничего не значит.
- Понятно. – Агата в очередной раз опустила голову, до предела сжимая перчатки. Она изо всех сил старалась унять бешеный стук сердца, но никак не могла. Потому что теперь ее вело еще и любопытство. – И каковы ваши условия?
- Как ваше имя?
Она боялась, ужасно боялась, что если назовет свое имя, он произнесет его своим завораживающим голосом так, перекатав на языке, как делал это недавно, растягивая беспомощные слова, от которых веяло жаром, что она никогда этого не забудет.
- Агата, – услышала она свой собственный голос.
Она не заметила, как он медленно кивнул, разглядывая черты ее лица.
- Агата, – повторил он именно так, как она справедливо боялась, потому что невольная дрожь тут же прокатилась по позвоночнику, сжав от волнения сердце. – Вы должны знать, что в браке я так же не ищу любви. И меня этот факт вполне устраивает, потому что от вас я не буду ждать того же.
Удивительно, с каким холодным расчетом прозвучали его слова. Но взглянув на его лицо, Агата была вынуждена признать, что такому человеку, как он, действительно чужда любовь. Было такое ощущение, будто он даже не знал этого слово, пока не произнёс его вслух.
- Хорошо, – кивнула она так, будто они обсуждали не замужество, а сделку. – Что еще?
- Вы должны родить мне наследника. Это мое самое главное условие. Он должен быть моим ребенком. – Мужчина перевел сощуренный взгляд янтарных глаз на ее тонкую, затянутую в корсет талию. – Надеюсь, вы в отчаянии не потому, что беременны?
Щеки ее стали почти пунцовыми.
- Как вы смеете!
Даже если бы она не ответила, по блеску его глаз было уже понятно, что он всё понял.
- Хорошо, –бесстрастно кивнул мужчина, удовлетворившись. – Потому что когда вы родите мне наследника, потом сможете делать всё, что вам заблагорассудится. Даже встречаться с прежним возлюбленным.
Вот теперь они точно говорили о женитьбе! О лишенном всякой привязанности и тепла браке.
- А если… если я не смогу родить вам… наследника?