Выбрать главу

Огонь в камине незаметно потух. Утро сместило рассвет, заняв свое полноправное место, но как будто это происходило в другом мире. В мире, где мог существовать свет. Когда Уитни затихла, Агата помогла ей встать, а потом подвела к кровати и, уложив, укрыла ее одеялом, всем сердцем надеясь, что она сможет отдохнуть и разговор хоть немного облегчит ей душу.  

Когда Агата собиралась выпрямиться, Уитни вдруг схватила ее за руку. За левую руку. И посмотрела на кольцо, которое подарил ей совсем недавно Кит.

- Это… – Уитни взглянула на Агату. – Он правильно сделал, что подарил кольцо тебе. Только ты имеешь право носить его. Ты заслужила его. Спасибо, что вернула мне брата.

Агата замерла, не в состоянии произнести ни слова. Глядя на то, как Уитни отпускает ее и закрывает глаза, Агата боялась даже подумать… Ей было ужасно горько при мысли о том, что Кит никогда не сможет ее…

Проглотив ком в горле, Агата развернулась и вышла из комнаты. Она прикрыла дверь с намерением направиться к мужу, чтобы проверить как он, но заметила в коридоре герцога. Рядом с ним никого не было. Он сидел в своем кресле… и плакал. Это так сильно потрясло ее, что Агата подошла к нему, чувствуя, как сжимается сердце.

- Дедушка…

Он покачал головой, подняв руку, будто запрещал ей подойти к себе.

- Ты так много сделала для нас. И ты должна знать. Я защищал его от отца.

Агата вдруг побледнела, начиная понимать всю трагичность того, что произошло шесть лет назад. Но впервые захотела, чтобы герцог ничего не говорил. Она не могла больше слышать о предательствах, которые разрушили жизнь Кристофера. Чуть было не разрушили его самого.

- Его отец узнал о том, что Кит хочет жениться на соседской девочке, и собирался послать своих… головорезов, чтобы те напугали девушку. Чтобы она даже не рассматривала возможность стать частью нашей семьи. Мой сын всегда думал, что другим от него нужны только деньги. – Дедушка Альберт покачал головой. – Я просил не совершать ошибок, даже пригрозил, что лишу его наследства. Мы стояли… – Он постаревшей рукой указал на лестничную площадку. – Вот тут и спорили. А потом… он… я упал.

Агата прижала руку к губам, охваченная диким ужасом.

- Ваш сын столкнул вас с лестницы?

Она уже знала, каким жестоким был отец Кристофера, разлучив брата и сестру с самого детства, чтобы контролировать их, требуя полного подчинения. Но это?..

- Возможно, это было случайно, я уже не помню… но я упал, а потом… потом на Лейнсборо нависло проклятие. Его жена… когда в дом доставили окровавленное тело Кристофера и застывшую Уитни, которая не могла произнести ни слова, когда мой сын узнал, что натворил, он застрелился в своем кабинете. Его жена умерла от горя, не выдержав всего… Уитни сошла с ума и нам пришлось запереть ее на чердаке, чтобы она с собой ничего не сделала. А Кит… Когда я немного пришел в себя, меня перенесли к нему. Я сидел возле его кровати, умолял его очнуться, но он меня не слышал… У нас ничего не осталось. И Лейнсборо… зачем нужно было спасать глыбу камней, когда я потерял… своих внуков?

Агата не могла сдерживать свои рыдания. Она подошла к герцогу и впервые обняла его так, как не обнимала никогда. И слышала, как он плачет. И плакала сама, не в силах понять, как можно вынести подобное и действительно не сойти с ума? Как часто она винила герцога в том, что он не заботился о внуке, а теперь… Он сам нуждался в помощи, сделал всё, что было в его силах, чтобы защитить внука. Но не смог, сам став жертвой цепочки трагедий, которые действительно так много отняли у них.

Когда она успокоилась достаточно, чтобы заговорить, Агата спросила о том единственном, что волновало ее больше всего.

- Кит… он знает об этом?

Герцог отстранил ее от себя, а потом откатил назад свое кресло. Глаза его были сухими, но они пылали такой болью, что невозможно было смотреть в них.

- Он никогда не должен узнать об этом.

Развернув коляску, он катил ее до тех пор, пока не оказался у своей комнаты, дверь которой открыл его камердинер и впустил герцога.

В доме стояла гробовая тишина. Яркие лучи рассветного утра проникли уже в большой холл, озаряя всё вокруг. Но впервые Агате было больно смотреть на свет.