Мысль о том, что она должна будет родить ему… ребенка…Пугающая дрожь прошлась по всему тело, заставив ее поежиться.
- Сколько детей в вашей семье?
- Четверо, – недоуменно ответила Агата, пытаясь дышать.
Мужчина медленно кивнул.
- Тогда я спокоен. Вы сможете родить по крайней мере одного ребенка. Тем более судя по вашим бедрам…
- Моим бедрам? –повторила Агата, чувствуя, как перехватывает горло. – Что не так с моими бедрами?
Любая матрона, дающая уроки правил этикета, убила бы взглядом свою подопечную, если бы та решилась заговорить с мужчиной о частях своего тела. Вот только, вероятно сидевший перед ней человек знать не знал о подобных правилах. На его лице не отразилось ни капли раскаяния, пока они говорили на столь возмутительные темы, но глаза вспыхнули необъяснимым огнем.
- Они у вас очень… милые.
Щеки ее продолжали гореть.
- А если… если ребенок будет не мальчик?
Она совсем рехнулась, если продолжает задавать ему вопросы и ждать его ответов!
- Даже если это будет не мальчик, девочка тоже претендует на титул, который будет нести как хранительница, а потом передаст своему старшему сыну.
- У вас есть титул? – удивилась она.
- Не поздновато задавать этот вопрос? – справедливо уточнил он.
Если он хотел поставить ее на место или пристыдить, у него это отлично получилось. Внезапно Агата полностью осознала то, что творит. Боже, ей было двадцать три года, она была взрослым и рассудительным человеком. Что она творит! Ей было не место в этой комнате, рядом с этим человеком. И она ни при каких обстоятельствах не должна была пожелать остаться. И говорить с ним…
Подобрав юбки, она уже хотела встать, но не смогла.
На ее запястье сомкнулась широкая ладонь с длинными загорелыми пальцами. У нее замерло сердце, когда она повернула к нему голову.
- Боитесь не справиться с тем, что сами предложили?
Вызов. Он бросал ей вызов. Пусть она в жизни бросала совсем несмелые вызовы, справляясь со сложной техникой шиться или одолев замысловатый рисунок, но принимать вызовы подобного рода было точно не в ее характере.
И все же было в его глаза нечто такое, чему она не смогла противиться.
- Не в этом дело.
Глаза его сузились.
- Даже не смотря на то, что вы такая красивая, боюсь, другие с меньшим энтузиазмом захотят тут же принять ваше предложение.
Он продолжал держать ее запястье, будто не мог отпустить, от чего тепло его пальцев передалось ей, согревая и заставляя дрожать одновременно. Агата не мигая смотрела на него, боясь, что ослышалась. Потому что никто никогда не называл ее… красивой. Даже Дилан. И как бы абсурдно это ни прозвучало, но из уст этого человека, сказанного этим будоражащим голосом, невинное слово прозвучало… искренне.
Ощущая прежнее головокружение, чувствуя давление его пальцев на своей коже, Агата тихо спросила:
- Какое ваше третье условие?
Он внезапно отпустил ее. Так неожиданно, что она едва не потянулась к нему, потеряв чувство теплоты, которым он окутал ее. Безумие. С ней происходило нечто поистине безумное.
Он снова закинул руку на спинку дивана, замер и, глядя ей прямо в глаза, мягко велел:
- Поцелуйте меня.
Она не могла ослышаться, ведь такой голос высекал каждое слово подобно сверкающему бриллианту, который невозможно было не заметить. И все же она не могла поверить своим ушам.
- Что?
Он нахмурился, став суровым и каким-то неприступным.
- Я должен иметь наследника. Это мое главное условие. – Глаза его сверкнули. – Докажите, что сможете не только родить его, но и заставите мне захотеть зачать его. И тогда я женюсь на вас.
- Женитесь?
Господи, он что, сказал, что женится на ней?
- Да.
На совершенно незнакомой ему девушке?
- Да.
Он ведь не мог читать ее мысли!
- Агата, – вздохнул он устало, –я не держу вас. Вы вольны встать и уйти, когда только пожелаете, но… – Он нахмурился еще больше и совсем тихо, почти шепотом добавил: – Но в таком случае вам придется найти себе нового жениха.