Ради мечей. Ради цели, которую он избрал. Верный, справедливый, он собирался отомстить за сестру и возлюбленную. И разве Агата могла винить его за это?
У нее не было ничего, что она могла предложить ему, кроме своей любви. Любовь, которая меркла перед тем, что у него было. И что он потерял.
Любовь, от которой он только что добровольно отказался. И всё равно она не могла перестать любить его. Что бы он ни сделал.
Проглотив ком в горле, Агата попыталась выпрямиться. У нее дрожали ноги, у нее дрожали руки. У нее стучали зубы так, что она едва могла говорить, но она всё же заговорила, вкладывая в свои слова то, что было важнее ее любви. И хоть это никак не переубедит его, она не могла так просто отдать ему на растерзание мести.
- Ты научил меня одной удивительной вещи, любовь моя. Я не знала, что для того, чтобы обрести сердце, нужно сначала его потерять. Клэр часто рассказывала нам о своем обожаемом Бетховене. Уверена, ты знаешь, кто он такой. Знаешь, о чем она говорила? – Агата улыбнулась сквозь слезы, не пытаясь побороть боль в груди. – О том, что Бетховен постепенно стал терять слух и почти лишился его, но несмотря на всё это продолжал творить. И теперь я понимаю, почему. Это – единственное, что осталось у него. Это цена, которую он заплатил для того, чтобы мир увидел его шедевры. А твой шедевр – в твоей груди, Кит. Не отдавай его понапрасну. Прошу тебя, не отдавай себя ради того, что может уничтожить тебя. Я этого не вынесу…
Прижав руку к губам, она развернулась и направилась к двери, понимая только одно: до этого мгновения она понятия не имела о том, что значит разбитое сердце. Что можно испытывать, когда сердце разносится на мелкие осколки. Так, что их потом невозможно отыскать и собрать. Теперь она это знала. Да, его поступок разбил ей сердце, но самое ужасно заключалось в том, что он так же разбивал свое собственное сердце.
Она почти дошла до двери, когда за спиной услышала тихий шепот.
- Постой.
Она так резко остановилась, что чуть было не упала.
- Кит?
Лицо его оставалось таким же непроницаемым, как и прежде.
- Что за лекарство ты дала мне?
- Ты помнишь об этом? – По его взгляду она поняла, что он помнит. Помнил всё, что было связано с ней. Слезы продолжали катиться по щекам. Слезы, которые она была не в силах остановить. – Кристофер, когда-нибудь я увижу тебя снова?
Агата заметила, как он вздрогнул и едва стоял на ногах. Господи, он же встал совсем недавно! Как он может?..
Она не могла смириться с мыслью о том, что больше никогда не увидит его, но сейчас Кит смотрел на нее так, будто это действительно была их последняя встреча. Если бы только он знал, что ради его спасения она отдала бы собственную душу. Но Агата не могла сделать ничего, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу.
- Это настой из хинного дерева, – с дрожью пробормотала Агата, сознавая, что он не ответит. – Если понадобятся, пузырьки с настоем лежат в ящике секретера в моей комнате.
Она никогда больше не услышит его обволакивающего, густого, низкого голоса, который когда-то покорил ее. И никогда не коснется его.
Прижав руку к губам, Агата открыла двери и ушла.
Навсегда.
***
Когда-то он ужасно боялся того, что она уйдет из его жизни и никогда больше не вернется. Но Кит не предполагал, что такой день настанет, и он действительно испытает это чувство. Этот парализующий ужас, когда ему придется отказаться от нее ради цели, которая существовала еще до встречи с ней. Цель, которая теперь казалась… недосягаемой.
И всё же сегодня утром пришло письмо от Джона Фишера, а он так поздно прочитал его. Где было написано, что завтра утром Уилкинз будет уже в Ист-Хакборне.
Как он мог оставить ее здесь, ее и Уитни, если знал, что кто-то снова охотится на него? Как он мог рисковать Агатой? Особенно теперь.
Как он сумел заставить ее уехать? Как нашел силы показать ей, что у них нет будущего? Что она не должна ждать его. В сущности, он ничего такого и не сделал. Она сама всё поняла по выражению его лица, по обнаженным мечам. Такая мудрая и такая разбитая, она не стала перечить ему, а лишь приняла его отречение, простила его, едва ли не благословила его и тихо ушла. Как он и велел… Ушла на этот раз навсегда.