Едва держась на ногах, Кит закрыл глаза, представив обожаемое лицо. Как Агата улыбалась ему тогда на прогулке, как яростно отчитывала его в день дуэли, пытаясь объяснить ему разницу между вышивкой и зашитой тканою. Как с щемящей храбростью пыталась уверить его в том, что остриженные волосы ничего не значат для нее.
- Что я сделал? – выдохнул он с закрытыми глазами, потому что не мог больше выносить всё это.
- Ты стал ее силой, благодаря которой она смогла собрать и себя по кусочкам.
После того, как ее обидели настолько, что она предпочла выйти замуж за первого встречного.
Кит думал, что сможет вынести всё, что угодно ради цели, но это… Это было действительно невыносимо. Открыв глаза, он отстранил от себя сестру, отвернулся и глухо велел:
- Уходи.
- И ты починил мою арфу, – плача, прошептала она. – Ты починил мою арфу, нашел и принес все мои ноты, но не позволяешь, чтобы мы так же помогли тебе…
Какое-то время не было слышно ничего, кроме завывания ветра за окном. И треска поленьев в камине. А потом он услышал, как Уитни выходит из его кабинета, не произнося ни единого слова. Она осторожно прикрыла дверь, словно не хотела тревожить его.
Затем комнату снова окутала тишина. Такая оглушительная, что можно было оглохнуть.
Но возможно именно так звенел ад, именно так должен был наступить конец. Последнее слово в последней главе. Он преуспел в этом. Стал лучшим в своем деле. Он разрушил то, что успел создать, даже находясь в пустоте.
Конец, который он с таким виртуозным мастерством приблизил.
Конец, который на этот раз сотрет его с лица земли.
Глава 30
Глава 30
Они уехали через два часа в сопровождении пяти мужчин, которые должны были охранять их во время ночной поездки.
Когда-то Агата боялась, что Кит выставит ее из Лейнсборо, вот только не думала, что этот день действительно настанет. И так скоро. С одной стороны, она старалась понять его мотивы, зная теперь, что с ним произошло много лет назад, но она не могла простить его за то, что он отказался от всех тех усилий, которые сам же приложил, чтобы подняться над своим прошлым. Он сделал невероятное, чтобы побороть свою боль и вернуться к жизни. Боже, он ведь занялся делами Лейнсборо, помог и почти оживил сестру, которая нуждалась в нем! Агата не могла простить его за то, с какой головокружительной легкостью он отказался от всего этого.
И отказался от нее.
Вот почему тогда на берегу реки он вручил ей документы. Он сделал это не из-за своих приступов или старости деда. Кит уже тогда всё решил и собирался предать себя в руки прошлого, которое на этот раз уничтожит его окончательно.
Чем больше Агата думала об этом, тем страшнее ей становилось. Ей хотелось вернуться. Впервые ей хотелось устроить ему настоящий скандал, но, когда она вспоминала его осунувшееся, застывшее, словно маска, посеревшее лицо и глаза, наполненные неумолимой решимостью, она понимала, что не смогла бы убедить его. Даже если бы встала между ним и его прошлым.
Бедняжку Уитни невозможно было утешить всю дорогу. Боже, она ведь только пришла в себя, и ей было даже вредно переживать такие глобальные потрясения. И дедушка Алберт остался совершенно один в доме, в котором могло произойти еще одно несчастье. То, что никто из них на этот раз не сможет предотвратить и пережить.
Это было ужасно. Еще и потому, что только сейчас Агата поняла, в каком она состоянии.
Они прибыли в Лондон в десять утра измученные и опустошенные. Прибыли в городской дом Кристофера, в котором им теперь надлежало жить. Агата не представляла, как вынесла всю эту нескончаемую дорогу, но когда они с Уитни оказались в доме, когда ее проводили в хозяйские покои и Рут, верная Рут, которая последовала за ней и сюда, приготовила ей кровать, а Уитни увела миссис Джонс, Агата отослала камеристку, залезла в кровать и… и не могла дышать.
Потому что поняла, что никогда больше не увидит Кристофера.
Никогда в жизни она не испытывала такого всепоглощающего ужаса, как сейчас. Он отказался от ее любви потому, что у него уже была… другая, которую убили у него на глазах. За которую он собирался отомстить, полный благородных намерений. Ему не была нужна ее любовь. Ему нужна была только месть, это и дало ему силы отказаться от нее. И от убитой горем Уитни.