Он должен был исполнить данное Эйлин обещание, но, Господи, не мог найти в себе силы отказаться от Агаты!
Уже давно вместо голубых глаз его преследовали пронзительные зеленые глаза, то наполненные решительностью и гневом, то полные неизъяснимой, почти сокрушительной нежности. Он помнил вкус ее губ, помнил запах ее кожи… Помнил силу ее объятий… Всё это скапливалось и превратилось в такие несметные богатства, что Кит не был в состоянии отказаться от них.
Утро второго дня наступило совершенно неожиданно. Яркие лучи солнца, словно бы сговорившись, стремились ослепить его. Едва открыв глаза, Кит ощутил такую острую боль в груди, что не смог пошевелиться. У него не было сил даже на то, чтобы дышать. Потому что прожил мучительно долгих, пустых два дня без Агаты. И заставил ее прожить без него целых два дня. Два дня внушил ей мысль о том, что она не нужна ему.
Кит выпрямился на диване и замер, боясь даже дышать.
Боже, что он надела!
Такой сильной связи он не ощущал даже с Эйлин. С первого мгновения, как только он увидел Агату, Кит вел непрерывную борьбу с собой, чтобы противостоять этой связи. Но этого не нужно было делать, потому что именно это и спасло его. Это дало ему силы прийти к ней на следующее утро, чтобы настоять на свадьбе, даже если в самом начале этот союз казался абсурдным. Она и только она стала его путеводителем по этой новой жизни, где он смог найти себя, обрел Уитни, и получил прощение деда. Он должен был стать таким же утешением и силой для нее. Должен был…
«Твой голос… Я могла бы слушать тебя вечно… Мне будет невыносимо знать, что я могла помочь близкому мне человеку, если бы ему потребовалась моя помощь, но не сделала этого, потому что была просто пьяна…»
Пьян мыслями о мести. Пьян от боли…
Но не теперь.
«Эйлин… – Кристофер даже не мог вспомнить, какого цвета были ее глаза. – Прости меня, но я не могу заставить Агату пройти через такое… – Он уже не был уверен, что его желания необходимы. Впервые Кит задумался о том, что же испытывал к Эйлин. Он любил ее, но…Теперь, когда у него была Агата, и те чувства, которые влекли к ней, то, что заставляла его испытывать она… Когда казалось, что жизнь кончена, что ничего уже не исправить, стоило только увидеть Агату, как на душе становилось легче, а все трудности легкопреодолимыми. Стоило только увидеть ее улыбку и возвращалась вера в то, что завтра утром солнце снова взойдёт. А когда она дотрагивалась до него, Кит начинал верить в то, что не до конца бесполезен этому миру. Когда она обнимала его, он чувствовал в себе силы, которых не было прежде, силы, с которыми он мог противостоять целому миру, чтобы оберегать и защитить ее. Это было глубже, сильнее, это срослось с ним настолько, что он бы никогда не смог освободиться от этого. И Кит не хотел этого. Он очень надеялся, что может дать ей то, что она заслужила. Он готов был искупить перед ней свою вину любым известным способом. Прижав руки к вискам, Кит в отчаянии застонал: – Прости, Эйлин, но я… я люблю свою жену! – У него перехватило дыхание от этих мыслей. – Я действительно люблю ее!.. Возможно, я был слишком молод, чтобы любить тебя так же сильно, но я не могу пожертвовать Агатой!»
Господи, он любил ее даже больше, чем представлял себе! Позволил, наконец, признать себе в том, в чем запрещал себе признаваться всё это время. Ему казалось, что если он это сделает, то предаст память Эйлин. Возможно, так и было, возможно он предал ее, но Агата не заслуживала того, чтобы остаться без любви. Любовь, которую она собиралась преподнести ему. Любовь, от которой он так хладнокровно отказался.
Любовь, которая была нужна ему больше всего на свете. Он представил себе все последние шесть лет ада и содрогнулся. Жизнь без Агаты будет намного хуже того, что он переживал последние три года. Похолодев, Кит зажмурился и прижал руку к груди, прямо туда, где колотилось… Он готов был отдать ей свое собственное сердце, если это искупит его вину. Если оно всё еще было ей нужно.
Семья! Вот, ради чего стоило жить. Вот, что стало его силой. Члены семьи, которые у него остались. И Агата! Невероятно смелая, нежная, щедрая и такая бесподобная! Она действительно собрала его по кусочкам. Сколько веры было в ней, сколько желания помочь… Он не мог презреть все ее попытки спасти то, что осталось от Лейнсборо. Осталось и от него.
Господи, что он наделал! Как он посмел так ранить ее! Она ведь тоже нуждалась в семье, в защите, в том, чтобы ее боготворили! Он был проклят за то, что не спас Эйлин. Но будет проклят дважды, если позволит Агате думать, будто он действительно желал этого отречения. Позволит подумать, что ему была не нужна ее любовь.