- Дилан?
Перед ней действительно стоял он в строгом вечернем фраке, красивый, знакомый и в то же время такой незнакомый. Удивительно, ведь когда-то она целовала этого человека, его поцелуи казались ей манной небесной, а сейчас она не могла даже вспомнить, как дотрагивалась до него.
Дилан, ради которого у нее больше не билось сердце.
- Да, это я, – ответил он с неприкрытой болью и разочарованием. – Не думала, что еще когда-нибудь увидишь меня?
Когда-то мысль о встречи с ним напугала ее настолько, что она предпочла выйти замуж чуть ли не за первого встречного. Когда-то его предательство и молчание причиняли ей такую острую боль, что она боялась не оправиться от этого. Боль, которую сумела побороть. А сейчас, глядя на него, Агата увидела почти такую же боль… Возможно ли такое?
Дилан смотрел на нее так, будто ему было дела до того, вышла она замуж или нет. Но…
«Кто бы он ни был, он не ценил тебя достаточно, чтобы пожелать оставить тебя в своей жизни, чтобы попытаться побороться за тебя».
Ведь если бы она была нужна ему, он бы боролся за нее. И ведь действительно, если бы она что-то значила для него, он бы написал ей. Хоть бы раз, чтобы хотя бы попрощаться… И хоть Кристофер тоже не боролся за нее, он по крайней мере не обещал ей ничего.
- Я… – Она даже не знала, что сказать ему. Да и что она могла сказать? – Почему ты не писал мне? – вырвалось у нее наконец то, что разделило ее жизнь на две части.
Дилан нахмурился. Отойдя от двери, он сделал несколько шагов в ее сторону. В комнате было по-прежнему тихо, несмотря на то, что во дворце присутствовал весь высший свет.
- Я не писал тебе? – переспросил Дилан обманчива-вкрадчивым голосом и выглядел при этом очень изумленным. И дышал тяжело, будто ему было трудно. – Я не писал тебе?
Немного придя в себя от этой неожиданной встречи, Агата вдруг заметила, что он был… рассержен.
- Ни единой строчки, – прошептала она, обхватив себя руками. –Ты говорил, что вернешься через два года, но отсутствовал больше трех лет…
- Я писал тебе каждую неделю, – оборвал ее Дилан, сжав руку в кулак и продолжая надвигаться на нее с потемневшими глазами. Когда Агата изумленно застыла, когда он увидел, что его слова достигли цели, Дилан заговорил вновь. Хлестко, резко, даже с упреком. – Я писал тебе каждый раз, когда видел бумагу. Писал и ждал, как самый последний идиот, а тебе было так весело тут, что ты даже выскочила замуж. Да еще и за моего троюродного брата.
Его слова были такой неожиданностью, что Агата не смогла произнести ни слова. Не могла дышать, и лишь с губ едав различимо сорвалось:
- Что?
Глаза его потемнели еще больше.
- Не думала, что я сдержу данное тебе обещание и что не позабуду писать?
- Целый год, – глухо прервала его Агата, даже не подозревая о том, что когда-нибудь наберется смелости, чтобы сказать всё это ему в лицо. – Я писала тебе целый год, писала и ждала, что ты ответишь хоть бы на одно мое письмо. Но ты… Ты не ответил ни на одно. Я не получила от тебя ни единого письма.
На этот раз застыл Дилан. Гнев на его лице сменился недоверчивым удивлением.
- Что?
Агата тоже не могла поверит в то, что слышала.
- Ты писал мне? Писал мне письма?
Дилан не мог пошевелиться, испытывая самое большое потрясение в своей жизни.
- Ты тоже мне писала? – Он вдруг покачнулся, а потом растерянно провел рукой по своим черным волосам. – Но как… как так получилось… Почему я не получил ни одного письма?
Он так долго мучился сознанием того, что Агата не написала ему ни одного письма, что ему даже в голову не пришло, что возможно случилось… Агата, которая значила для него так много. Хрупкая, деликатная, такая красивая… Боже, с годами она стала еще красивее. И выглядела сейчас так ошеломительно и так искренне в своем удивлении, что он не мог не поверить ей, долгие годы виня ее в бессердечности.
- Может ли быть такое, чтобы они… потерялись в дороге? – прервала тишину Агата.
Дилан обернулся к ней.
- Все письма?
Да, это было нелогично. Даже если бы пропадали письма, хоть бы одно должно было найтись.
Они оба не понимали, что происходит. И были так потрясены услышанным, что не заметили, как дверь тихо закрылась, укрыв подол наряда нежно лимонного оттенка.