Господи, спаси и сохрани, но она внезапно поняла, что не может сделать это.
- Смелее, Агата… – его шепот обволакивал. Он произнес ее имя так, будто хотел, чтобы она это сделал. Будто ждал, что она это сделает. Будто хотел, чтобы она это сделала. – Еще чуточку ближе…
Вскинув голову, она заглянула ему в глаза. Они мерцали и потемнели, в них проступила какая-то мрачная сила, которую она никогда прежде не видела ни в одних глазах. Глаза его, как и голос, были невероятно выразительными. И такими необычными.
Понимая, что уже нет пути назад, что это ее единственный шанс на спасение, Агата подалась вперед, чуть коснувшись его сюртука кружевом, расшитым по декольте ее платья, склонила голову и прижалась губами к его губам. А потом замерла, не в состоянии пошевелиться. Его губы оказались невероятно мягкими, не смотря на то, скольким колким словам позволяли вырываться наружу. Мягкие и такие гладкие…
Агата почувствовала, как он затаил дыхание. И совсем не шевелился, будто потрясенный так же, как и она. Он не был таким уж неприступным, каким пытался казаться. Почему-то эта мысль успокоила и утешила ее, придавая ему большую человечность. И дала робкую смелость еще чуточку дольше задержать свои губы на его губах. Потому что это было… так восхитительно! Ей казалось, что она никогда прежде не прикасалась ни к чему столь волнующему, что хотелось еще чуточку дольше оставить в своей жизни, в своей памяти.
Ее сердце действительно сжималось и стучало как обезумевшее. С трудом дыша, Агата отстранилась и, подняв голову, снова заглянула ему в глаза. Которые в полумраке комнаты показались ей совершенно черными.
- От вас пахнет бренди…– промолвила она.
Он медленно моргнул. Будто был пьян.
- Что?
Зачем она это сказала? Конечно, от него пахло тем, что он пил.
- Этого достаточно? – с надеждой спросила она. – Я…
Агата не успела сказать что-то еще. Мужчина внезапно вздрогнул, черты его лица, исказились, а потом стали почти каменными. Он вдруг глухо застонал. Повернувшись к ней всей грудью, он почти незаметно взял ее лицо в свои ладони и притянул к себе так, чтобы вероятно лучше видеть ее.
- Кажется, нет, – пробормотал он и мгновенно прижался к ее губам своими.
Она и не думала, что он решится на нечто подобное, но вопреки здравому смыслу, едва его губы накрыли ее, как она невольно подалась ему навстречу, не в состоянии справиться с внезапно возникшей в ней силой, которая толкнула ее к его груди. А может он сам притянул ее так близко, но это уже не имело значения, потому что его губы пришли в движение и поцеловали ее так, как не целовал никто. Как целовал только Дилан… Но эта мысль мгновенно вылетела из головы, когда тепло незнакомца вновь окутало ее, когда она почувствовала прикосновение его языка к своим губам.
Резкая волна, прокатившаяся по телу, заставила ее вздрогнуть так, что Агата хотела отстраниться от него, но он не позволил. Крепко держа ее одной рукой, он запустил пальцы другой руки в ее аккуратно уложенные волосы, еще чуток повернув ей голову так, чтобы его губы крепче прижались к ней.
Перчатки упали на пол. Захваченная в столь уязвимый для себя момент, Агата приподняла руки и прижалась ладонями к его груди, пытаясь удержать равновесие и окончательно не рухнуть на него. А он, будто бы не понимая, что происходит, снова провел языком по ее губам, волнуя ее еще больше, захватывая еще увереннее… Она не могла дышать, не могла пошевелиться, лишь только покорно ждать.
И чувствовать. Боже, она так хорошо чувствовала! Почувствовала что-то, так много после трех лет онемения. Чувствовала до мельчайших подробностей нежные движения его губ. Чувствовала, как он целует сперва верхнюю ее губу, затем захватывает нижнюю между своими губами, дразня и волнуя почти до предела. Так, что голова кружилась со страшной силой. Она боялась упасть, но не упала, боялась задохнуться, но он сам наполнил ее своим дыханием. И когда, не в силах вынести охватившего ее напряжения, Агата приоткрыла губы, чтобы вздохнуть, из горла вырвался лишь приглушенный изумленный стон. И он окончательно овладел ее губами.
На этот раз она задохнулась и крепче вцепилась в его сюртук, ощущая под пальцами почти каменные мышцы, которые вздрогнули от ее прикосновений. Мужчина еще ближе потянул ее к себе, до предела прижав к своей груди, и только потом набросился на ее губы с таким голодным жаром, что Агата застонала и еще ближе подвинулась к нему. От головокружительных ощущений, переходящих в будоражащую сладость глаза закрылись сами собой. Руки невольно потянулись выше в неосознанной попытке обнять его. Пальцы скользнули по мягким прядям его длинных волос, вызывая безотчетную, но острую радость. Агата обхватила его шею руками и раскрыла ему свои губы, не в состоянии отказаться от того упоительного восторга, что он предлагал ей.