Когда в зале всё стихло, когда Кит наконец снова огляделся, когда вдали увидел еще одно нежно-персикового цвета платье и короткие блестящие каштановые кудри, он испытал такое несказанное облегчение, что чуть не подогнулись колени.
Господи, он нашел ее! Она была цела и невредима. Он успел вовремя… и она… Ее расширившиеся от изумления зеленые глаза взирали на него с такой болью и надеждой, что у него сдавило в груди. Сердце на мгновение остановилось, а потом стало биться совершенно иначе.
Он любил ее! Господи, он любил ее больше жизни! Кит не смог бы перестать любить ее даже если бы время стерло всё. Он был чертовски виноват перед ней. Он собирался выслушать все, что она должна была сказать ему за его поступок. Кит даже готов был вложить ей в руки ее любимый вакидзаси, чтобы она при желании могла проткнуть его, но потом… потом он обнимет ее. Зацелует с ног до головы. И никогда больше не отпустит. Ни за что больше не совершит такой глупости.
И снова в ее глазах не было ни презрения, которое он заслужил, ни ненависти, которой он так боялся. Напуганная от того, что только что произошло, она смотрела на него так, словно боялась за него. И ждала. Как ждала всегда, когда он возвращался домой. Даже когда он был виноват перед ней. Кит сглотнул, понимая, что больше никогда не подведет ее доверие.
У него дрожали руки от необходимости обнять ее. У него переворачивалось всё в груди от потребности прижать ее к себе. Господи, он не касался ее целых три вечера! Она была так близко.
Кит направился к ней, позабыв обо всем на свете. И чуть было не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни.
Поглощенный своей женой, он не сразу услышал доносившийся из толпы голос. Женский. Полный презрения и ненависти.
- Черт бы тебя побери, Крэнфорд! Когда ж ты наконец сдохнешь!
Всё еще не веря в то, что перед ней действительно стоит Кристофер, Агата в какой-то момент поняла, что это не сон. Во сне не стреляют так, что можно оглохнуть. Во сне не пытаются убить Кристофера вновь и вновь.
Во сне он не появился бы на испорченном вечере в честь короля, такой растрепанный, грязный и уставший, лишь бы броситься к ней. В какой-то момент Агате показалось, что она просто не выживет, если он обнимет ее. Еще и потому, что видела, как пылают его глаза от… раскаяния, нежности… Господи, неужели это правда? Кит шел к ней? Пришел за ней?
Но ему вновь помешали.
Страх на лице Агаты сменился полнейшим ужасом. Она посмотрела через его плечо и бледность ее перешла в пепельный оттенок. Покачнувшись, она прижала дрожащую руку к груди, а другую подняла, чтобы с трудом указать на…
Кит обернулся, так и не дойдя до жены.
Перед ним стояла виконтесса Хардинг. Вместе с мужем. И твердой рукой держала посеребренный маленький пистолет, направленный прямо на него. Слова Фишера теперь обрели чёткий смысл. Не зря он провел такую большую работу, выявляя всех причастных к нападению шестилетней давности. Но виконтесса… она была причастна к этому совсем по другой причине.
И теперь, когда вся вооруженная тайная гвардия его величества ушла, уведя с собой короля, ушли и большая часть гостей, не занимая пространства, у виконтессы в распоряжении было достаточно времени и места для маневра, чтобы прикончить его. Сделать то, что не смог довершить Уилкинз.
- Ты не достоин того, чтобы жить! Из-за тебя я лишилась всего, и даже эти трусливые мужчины не способны довести дело до конца. – Кивнув на своего мужа и на то место, где недавно лежал Уилкинз, она подняла выше пистолет. Кит придвинулся чуть правее, заслоняя собой жену, и краем глаза заметил, как высокий стоявший чуть поодаль от Дилана мужчина со светло-русыми волосами и моноклем, который быстро спрятал в карман, достает из того же кармана свой пистолет. Было такое ощущение, будто каждый пришедший сюда посчитал нужным взять с собой пистолет. Кит пристально смотрел на мать Эйлин, которая собиралась застрелить его. На женщину, которая все эти годы вынашивала план его убийства. – Ты не должен был жить, а теперь я избавлюсь от тебя и твоей хорошенькой жены, смерть которой тебе представится случай увидеть!
Кит сделал еще шаг правее, ощущая неистовые удары своего сердца, когда увидел, как виконтесса целиться в него. Он лишь надеялся, что достаточно прикрыл собой Агату, чтобы с ней ничего не случилось.