Впредь такого больше не повторится.
Кем бы ни была Агата Гудвин, она не посмеет больше действовать на него так, чтобы он хоть что-то позабыл. Это было не в ее власти. У нее будут обязанности, которые придётся выполнять после замужества, у нее не будет времени на него, как и у него – на нее. Было даже лучше, что она кого-то любила. Потому что так она будет думать о другом и оставит его в покое, пусть даже заявила, что не ищет в брака любви.
И вот теперь он шел к ней домой, чтобы попросить ее руку.
Кит сделал глубокий вдох и сосчитал до двадцати, чтобы взять себя в руки и прогнать туман в голове. Ему была нужна ясная и трезвая голова. Черт побери, впервые за три года он не притронулся к графину с самого утра. У него чесались руки, пересохло во рту. Ему нестерпимо хотелось выпить. Хотелось ощутить огонь жидкости, который пройдётся по горлу и заставит его вздрогнуть от обманчиво временного удовольствия. От долгого воздержания у него даже дрожали руки. Сжав трость почти до предела, Кит открыл глаза и возобновил шаги, мечтая поскорее покончить с этим.
Чем скорее это произойдет, тем скорее он вернется домой.
У него и так было скверно на душе. А если он будет думать еще больше, разболеется голова так, что весь Лондон пожалеет о том, что вызвал его из Беркшира. Прогоняя непрошеные мысли, Кит остановился перед большим красивым домом с высокими железными воротами.
Как ни удивительно, но его никто не ждал.
Было глупо рассчитывать на большой приём, но неужели он полагал, что она будет ждать его? Возможно, решила, что это была минутная слабость, что он пожалеет о сказанном и совершенно точно не явится к ней. Кит прищурил глаза. К черту ее догадки, потому что он не собирался искать себе другую невесту, не в состоянии выдержать еще одного вечера в шумном душном зале, куда его нога так и не ступила. Он уже пришел за своей невестой, и если она не сказала о его существовании и планах своим родителям, он сам это сделает с превеликим удовольствием, намереваясь взять то, что теперь принадлежало ему.
Ворота открыл привратник, вышедший из сторожевого домика. Большие дубовые двери распахнул чинного вида дворецкий в зеленой ливрее, расшитой золотистыми нитками. Цвет, который не к месту напомнил ему цвет глаз той, которая его совершенно очевидно не ждала. Судя еще и по озадаченному выражению лица пожилого слуги, который не ждал гостей.
- Простите, вам назначено? – спросил он, не отходя от дверей.
Кит полез во внутренний карман сюртука и достал свою карточку с серебряной гравировкой крылатого льва. Его убийственный взгляд должен был напугать слугу, но тот не сдвинулся с места, вероятно, приученный за многие годы к такому высокомерному поведению.
- Я должен поговорить с вашим хозяином, – холодным, бесстрастным тоном заговорил Кит, сжимая трость. – Передайте это ему и скажите, что маркиз Крэнфорд желает его видеть. Я хочу обсудить с ним вопрос, не требующий отлагательства.
Выражение лица дворецкого тут же изменилось. Он поспешно взял его карточку и отошел в сторону, чтобы пропустить гостя.
Кристофера саркастически усмехнулся. Вот что мог сделать с людьми титул.
- Позвольте пригласить вас в гостиную, пока я…
Дворецкого оборвал глубокий мужской голос, а потом высокий мужчина средних лет в строгом бордовом сюртуке, черных панталонах и белой рубашке вышел из гостиной и направился к ним.
- Добрый день. Что случилось, Хопкинс?
Кит медленно повернулся к нему, заглянув в невероятно знакомые зеленые глаза. Которые, однако, были не такими яркими, как у его дочери.
- Милорд, я хотел бы поговорить с вами.
- Кто вы? – удивленно спросил маркиз.
Дворецкий тут же протянул ему карточку. Кит не успел ответить, потому что маркиз прочитал его имя, изумленно вскинул брови, а потом кивнул.
- Следуйте за мной. Мы поговорим в моем кабинете.
Кит и не думал, что всё сложится… настолько просто. Вручив дворецкому свою дорогую трость из тисового дерева, кожаные перчатки и шляпу, и последовав за маркизом по залитым дневным ярким солнцем коридорам, Кит не услышал в доме ни единого звука. Будто дом и все его обитатели погрузились в крепкий сон…
Она не ждала его. Это должно было быть для него очевидно, и всё же, это почему-то… было для него неприятно. Поцеловала так, что задрожали колени, а потом… Просто не ждала. Что-то кольнуло в груди и так же резко исчезло, когда маркиз ввел его в большой обставленный тяжелой мебелью кабинет, который одновременно служил и библиотекой с широкими полками, заполненными до отказа всевозможными книгами.