В любое другое время Кит сам бы направился к буфету, чтобы тут же выпить что-нибудь крепкое, но внезапно замер, когда почувствовал на себе обеспокоенный взгляд своей невесты. Грозно надвинув брови, он быстро смерил ее уничтожающим взглядом так, чтобы этого никто не заметил, а она поняла, что ей не следует вмешиваться в его дела, он тут же повернулся к Эрику, который шагнул к буфету, и сказал, стараясь не замечать даже присутствие Агаты:
- Бренди.
При одной мысли о том, что совсем скоро он ощутит на языке вкус обожаемого напитка, Кит испытал почти благоговейный трепет, и был готов прочитать краткую молитву, хотя понятия не имел, как это делать. Но когда Эрик удивленно повернулся к нему, этот взгляд отрезвил его, заставив отказаться от заманчивой идеи потому, что ему потом придется провожать Агату домой. И если он выпьет хоть капельку любимого бренди… может произойти что-нибудь непоправимое.
- Сразу хочешь начать с крепкого?
Кит, наконец, отошел от Агаты, которую сестра благополучно увлекла на диван, и подошёл к брату, где запах жасмина был не так хорошо ощутим. Где он мог вздохнуть с облегчением.
- Я всегда начинаю с крепкого, – уже не так уверенно проговорил Кит, тихим голосом, ощутив такую усталость, что испытал почти непреодолимое желание оказаться подальше от всего этого. Особенно от Агаты. Когда Эрик все же протянул ему бокал с небольшой порцией бренди, когда его ноздрей дошел до боли знакомый запах, Кит внезапно обнаружил, что не может поднести бокал ко рту. Проглотив ком в горле, он снова взглянул на брата, который себе ничего не налил. – Как твои дела?
И снова мысль о том, что произошло с Эриком три года назад, овладела им, не давая покоя, мучая и вызывая глубокое чувство вины. Ему было так чертовски жаль того, что сталось некогда с блестящим целеустремленным политиком, который мог многого добиться. Который в одночасье потерял всё то, что любил, что было смыслом его жизни. О чем напоминал его слегка кривоватый нос, который придавал Эрику более грозный и внушительный вид. Что всегда будет напоминать ему о том, что произошло, но Кит искренне надеялся на то, что жена Эрика смогла заставить его позабыть о тех страшных днях.
- Хорошо, – тихо ответил Эрик. Его взгляд тут же метнулся к жене, которая разговаривала со своей сестрой, но Клэр внезапно замолчала, будто почувствовав это, подняла голову и посмотрела прямо на мужа, а потом улыбнулась ему с такой нежностью, которая могла бы растопить даже каменное сердце. Эрик вернул ей улыбку и повернулся к троюродному брату. – Теперь у меня все хорошо.
Да, Кит действительно видел, что женитьба излечила душу брата, излечила от того, через что Эрику пришлось пройти, чтобы заполучить это счастье. Немыслимые страдания, которые трудно было себе представить... Кит на мгновение закрыл глаза. Трудно представить? Разве?
- Я рад за тебя, – глухо проговорил Кит, сильнее сжимая бокал, который начинал действовать ему на нервы.
Эрик с улыбкой повернулся к нему.
- Спасибо. – Глаза его теперь блестели от той улыбки, которой наградила его жена. – Ты знаешь, что у меня родилась дочь?
Кит повернулся к буфету и с облегчением избавился от бокала, к которому так и не притронулся, будь всё неладно!
- Дочь? – Вот об этом он точно не знал. Смена темы разговора отвлекла его от мрачных мыслей, но он с еще большим удивлением взгляду на Эрика. – У тебя есть дочь?
Улыбка Эрика стала шире, а в глазах появилось странное тепло, переросшее в нежность и что-то большее, чего Кит не смог бы никогда понять, потому что это походило на отцовское обожание.
- Ей уже годик, и теперь она может ходить, представляешь?– с умилением произнес Эрик. – Никогда не видел картины более волшебной, чем мгновения, когда она своими маленькими ножками пытается пройтись по комнате, чтобы подойти ко мне.
Откровенно говоря, нет.
- Надо же… – протянул Кит, совершенно не представляя, что нужно говорить в подобных случаях, хотя… возможно совсем скоро в его жизни может произойти нечто подобное, но Кит тут же отбросил эту слепую мысль, потому что знал, что не увидит всего этого. – И как ее… зовут?
- Элизабет. Она замечательная. Ты бы видел, какая она красива.
Их прервал дворецкий, который избавил Кристофера от дальнейших разговоров о детях, о которых он совсем ничего не знал. Но даже оборванный разговор не принес ему облегчения, потому что он был вынужден проводить свою невест к столу, и хоть по правилам этикета именно хозяин дома должен был идти под руку с гостьей, а Кристоферу следовало сопровождать хозяйку, но это было невозможно для Эрика, а Кит… не хотел сопровождать никого, кроме своей невесты. Кит приложил все усилия для того, чтобы не чувствовать на своем локте прикосновение ее длинные красивые пальцы. Он преуспел и почти ничего не ощутил, но когда они дошли до столовой, Кит почувствовав испарину, выступившую на лбу, и понял, что дела обстоят вовсе не так хорошо, как ему казалось.