Чары, которые стали поистине невыносимыми, когда они уже сидели в тесном полумраке кареты, катившейся по тихим улицам Лондона.
Кит сделал всё возможное, чтобы не реагировать на ее близость, но в итоге понял, что проиграл битву с самим собой, потому что не мог отвести от Агаты взгляд. Не мог перестать думать о том, мерцала бы сейчас ее белоснежная кожа под серебристым светом луны, если бы на ней не было накидки. Господи, рядом с ней он действительно начинал забывать о самых важных вещах!
- У вас красивая трость, – внезапно послышался ее голос. – У Эрика такая же, как ваша?
Ее интерес к нему мог означать только то, что она пытается хоть как-то узнать своего жениха, хоть как-то разрядить напряженную обстановку и нарушить пугающую тишину. Снова ее смелая и деликатная попытка восхитила его, вызвав желание ответить искренне, но Кит был вынужден расстроить ее. Потому что не собирался подпускать ее к себе настолько близко. Вообще хоть как-то подпускать к себе.
- Нет, у Эрика… Его трость другая.
- И обе вы привезли из Японии?
- Да.
Поняв по короткому ответу, что он не стремится продолжить затронутую тему, Агата отвернула к окну расстроенное лицо, и снова что-то неприятно кольнуло его, ведь он действительно собирался затащить это невинное создание в свой ад. Девушка, уже пострадавшая от чьих-то притязаний. Девушка, которая не заслуживала всего этого.
- Как давно вы были в Японии?
Очередная слабая, но робкая попытка исправить ситуацию, внезапно тронула его, явив силу ее несломленного духа, и заставив его ощутить нечто очень странное: что-то похожее на боль и не боль одновременно, необъяснимую потребность обнять ее и защитить от всего того, что расстраивало ее. С неё было достаточно того, что он уже сделал.
- Агата, я буду вам крайне благодарен, если вы поговорите со своим отцом.
Она тут же повернула к нему свое бледное, невероятно грустное лицо.
- О чем вы?
У него в очередной раз перехватило дыхание, хотя он едва видел ее глаза во мраке ночи.
«Она замечательная девушка. Деликатная, преданная, искренняя, но робкая, и возможно чрезмерно застенчивая».
Боже, во что превратится ее жизнь, если она свяжет ее с ним? Но теперь ни у кого из них не было выбора. Выбор… Может он лжёт себе? Может, она заслуживала того, чтобы знать правду? Но в таком случае, Агата убежит от него так далеко, что он никогда больше не увидит ее…Кит внезапно вздрогнул, осознав, что именно в этом и было дело: он не мог позволить, чтобы она убежала от него. Никогда больше не видеть ее… Это казалось… худшим из того, что ждало его впереди. Ждало их обоих.
- Я действительно не могу ухаживать за вами. – Ему казалось просто невыносимым еще какое-то время притворяться и лгать тем, кому была небезразлична его судьба. И он так же прекрасно видел, как это обстоятельство ранит и ее. – Мне нужно как можно скорее вернуться домой.
Выражение ее лица не изменилось. Глаза продолжали по-прежнему пристально смотреть на него. Она сидела так прямо, будто ее держала невидимая рука.
- А вам не кажется, что подобные вещи происходят… не так поспешно? – непривычно тихим голосом спросила она, нервно сжимая руки на коленях.
Кит возможно, решил бы, что она снова пытается противостоять ему. Если бы не увидел сквозь открытый ворот накидки, как на гладкой шее бьётся одинокая жилка, пульсируя под белоснежной кожей. Эта картина так сильно взволновала его, что он снова чуть не потерял нить разговора. И чуть было не упустил из виду то, что она была напугана. Тем, с какой поспешностью всё действительно происходило.
- Возможно, вы правы, – примирительным тоном проговорил он, – но наш случай требует необычного решения.
Агата вздрогнула и внезапно опустила голову, но в тусклом свете каретного фонаря Кит успел заметить в ее глазах раскаяние.
- Простите, – прошептала она виновато. – Мне не следовало говорить вам этого.