Сегодня он удивлял еще больше. Сегодня Кристофер был предупредителен, сдержан, охотно отвечал на вопросы, но при этом в какой-то степени оставался неприступен, потому что ни разу за всё время ужина так и не посмотрел на нее.
И Агата не могла понять, почему это обстоятельство так сильно… беспокоит ее. Господи, он ведь собирался стать ее мужем, и было обычно для жениха смотреть на свою невесту, разве нет?
- Агата, милая, что с тобой?
Голос матери вывел ее из задумчивости и заставил посмотреть туда, где на другом конце стола напротив мужа сидела маркиза.
- Что, мама? – переспросила она, не расслышав вопроса.
Маркиза не смогла скрыть беспокойные нотки, когда снова заговорила:
- Что с тобой? Тебе нехорошо?
Агата покачала головой.
- Нет, всё хорошо. Почему ты спрашиваешь?
Глядя на мать, Агата вдруг ощутила странное покалывание в затылке, а потом с ужасом поняла, что Кит, наконец, посмотрел на нее. Сердце ее тревожно забилось в груди, когда она почувствовала, что он к тому же поворачивается к ней. От чего ей стало трудно дышать. Боже, они ведь обещали друг другу отсутствие всяких чувств, тогда с какой стати она не может сделать вдох?
- Ты не притронулась к своему любимому блюду. Крамп старался сделать огуречный соус в точности так, как ты любишь, и вероятно, расстроится, если в званый ужин, устроенный в твою честь, тебе не понравится его блюда.
Агата перевела взгляд на свою тарелку, где лежали аккуратно нарезанные сочные ломтики поджаренной, а затем проваренной в бульоне телятины, приготовленные на пару с беконом, и поданные с воздушным сливочным соусом из огурцов. Мясо теленка, вернее самая мягкая ее часть, взятая из зобных желез, очищенная и так искусно приготовленная, еще называлось «сладким». Агата обожала, когда Крамп готовил ей «свитбредс», но сегодня даже аромат тмина и бекона не вызвал в ней аппетита. Она была уверена, что не проглотит и кусочка. Особенно когда пристальные янтарные глаза смотрели на нее.
- Мясо… мясо приготовлено великолепно, – произнесла она слегка неуверенно, а потом, взглянув на мать, улыбнулась, стараясь придать себе беззаботный вид. – Я обязательно передам ему, как удачно у него получилось мое любимое блюдо.
И была несказанно рада, когда Маргарет улыбнулась в ответ и повернулась к Эрику, который так вовремя задал ей какой-то не требующий отлагательства вопрос. Агата бы действительно вздохнула с облегчением, если бы прямо над ухом не послышался глубокий, низкий, невероятно будоражащий мужской голос.
- Мне кажется, в Японии и слышать не слышали об огуречном соусе.
Потрясенная тем, о чем он заговорил, она так резко повернулась к Кристоферу, что едва не опрокинула бокал, но даже не заметила этого, тут же столкнувшись с взглядом янтарных глаз. Которые были невероятно близки, потому что Кит сидел рядом с ней и сейчас наклонился к ней так, что у нее чуть было сердце не остановилось.
Он был так близко к ней только один раз: когда целовал ее… «Господи, только не смотри на его губы!» – умоляла она про себя, продолжала смотреть ему в глаза.
Поняв, что завладел ее вниманием, Кит медленно выпрямился, но не переставал смотреть на нее.
- О чем вы? – спросила Агата, с трудом дыша.
Или просто забыла, как следует дышать.
- В Японии люди менее прихотливы и более практичны в вопросах еды.
И только тогда пришло полное осознание того, что он говорит на тему, которую предпочел игнорировать вчера в карете. И в доме Клэр. Что по необъяснимой причине ранило Агату, до тех пор, пока он снова не заговорил об этом, будто догадался, как ей это необходимо.
Агата ошеломленно взирала на него, не в полнее понимая, что он делает, потому что в его взгляде на этот раз не было ни холода, ни жестокости… Он так странно смотрел на нее, почти мягко, почти как тогда, когда они сидели на диване в гостиной леди Хаммонд. Взгляд, который был для нее еще более опасный, потому что у нее опять дрогнуло сердце. Дрогнуло от того, что сидящему рядом с ней человеку не было чуждо ничто человеческое. Он пожелал поделиться с ней своими воспоминаниями о путешествии, в которых отказал ей в прошлый раз