Дилан медленно кивнул, внимательно следя за ней.
- Да, ты можешь утихомирить боль в душе. Твоя мягкость и есть твоя сила.
Щеки Агаты порозовели помимо ее воли.
- Это комплимент?
Она ожидала, что он вновь прижмет ее к себе. Так бывало всегда, когда он начинал говорить о ее характере и о том, что ему нравится в ней. Но впервые он поступился своими привычками. И это еще больше насторожило Агату.
- В чем дело? – не сумела сдержать она.
И когда Дилан вздохнул, даже в мерцающем свете луны Агата увидела тревогу на его лице и поняла, что он не просто так затеял весь этот разговор. И даже не просто так вывел ее на балкон.
И дело было вовсе не в его брате.
- Я должен уехать.
- Что?
Его слова вызвали такое сильно потрясение, что какое-то время Агата не могла дышать, глядя в его застывшее лицо, на котором даже свет луны не мог скрыть виноватое выражение.
- Прости, но я скоро должен уехать на континент.
Во второй раз в своей жизни она ощутила, как дрожит пол под ногами, как сдвигаются плиты каменного балкона, стремясь поглотить ее. Или обрушиться на ее бедную голову. Почти как в тот первый день, когда она увидела Дилана. Только на этот раз не радостное предчувствие чего-то необыкновенное таилось в этой дрожи.
- Но… но почему? – в панике шепнула она.
- Я должен закончить образование.
- Но… но неужели… разве нельзя без этой поездки?
Он печально покачал головой.
- Нет.
У нее похолодело всё внутри.
- И как… надолго ты должен уехать?
Мысль о том, что она не будет видеть его еще месяц, острым ножом вонзилось в сердце.
- На два года.
Что-то с невыносимой болью оборвалось в груди.
- На два года?!
Агата беспомощно взирала на Дилана, чувствуя, как разрывается сердце.
Он подошел и взял ее руку в свою.
- Милая, я должен уехать. И нет никакой возможности отложить или отсрочить поездку. Это… – Он покачал головой и добавил: – Я бы никуда не уехал, если бы это было возможно.
- Дилан… – прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Видя, как этот разговор, поездка – важны для него. И не имея никакой возможности изменить происходящее.
Но что она будет делать без него? Целых два года! Как она сможет жить без него!
Он вновь привлек ее к себе и поцеловал. С такой нежностью, что было просто невозможно сдержать слезы. Глаза жгли, было больно дышать, но каким-то чудом Агата смогла сдержаться.
- Я вернусь через два года, Агата. Обещай, что дождешься меня. Я буду писать, обязательно буду, иначе просто не смогу. И ты, обещай, что будешь писать. Пиши обо всём, что будешь делать, даже высылай мне наброски своих вышивок, чтобы я знал, что ты шьешь. Обещай мне!
Что она могла сказать?
- Обещаю.
Он крепче сжал ее.
- Я вернусь, слышишь? Обязательно вернусь. Дождись меня, – умоляюще выпросил Дилан.
Почему у нее было такое ощущение, будто он прощается и уходит на войну? Но что бы это ни было, как она могла не дать ему тех обещаний, которые давним давно дало ее собственное сердце.
- Обещаю. – Она прижалась к его груди лицом и закрыла глаза, охваченная дикой паникой. И осмелев, боясь того, что никогда больше не увидит его, Агата тихо шепнула: – Дилан, я…
Он мгновенно прижал палец к ее губам.
- Не говори этого.
Агата вскинула голову.
- Почему?
- Мне будет тяжело уехать, если ты скажешь что-то еще, но ничего уже не сможет изменить или отложить мою поездку. Лучше пообещай сказать это мне, когда я вернусь.
Она проглотила комок в горле и кивнула.
- Обещаю.
Агата никогда не позволяла себе думать о том, что на самом деле испытывает к ней Дилан, потому что все его поступки и прикосновения служили ей достаточным доказательством того, что его чувства искренни и глубоки. И хоть она привыкла держать свои чувства под контролем, боясь того, что они захлестнут ее настолько, что она позабудет даже собственное имя, ей было тяжело утаить своё признание. И не получить от него того же, что могло бы сделать разлуку более терпимой.