Волки очень привязаны к своей паре.
Когда самец, делает самку своей, он начинает острее ощущает её запах, лучше разбирается в её чувствах, самой природой заложено то, что он постоянно хочет быть рядом с ней, защищать, заботиться, обладать. Самец становится очень ревностным охранником «своей территории». Самка тоже отстаивает право обладать своей парой безраздельно. Конечно, всё это хорошо работает, когда оборотни сами выбирают себе пару, когда привязываются к определенному волку, когда чувствуют взаимное влечение ещё до свадьбы.
А вообще, я не знаю, как это работает у волков, меня с большой натяжкой можно назвать им. И меня еще никто не сделал своей».
Сайли проснулась и медленно обвила взглядом свою комнату в лучах раннего солнца.
«Последний день моего детства».
Она всегда была счастлива дома. Маленькой, когда она забегала в кабинет отца, с рассказом для него о какой-нибудь ерунде, он никогда не ругал дочь, что она отрывает его от важных дел Альфа-вожака. Он усаживал её рядом и просил помочь. Её детского терпения хватало ненадолго, и через минуты малышки уже и след простывал. Мама всегда баловала дочь красивыми нарядами, вкусной едой, хорошими книгами и умными беседами, в которых Сайли всегда имела право на своё мнение. Брат брал в свои мальчишеские игры, и иногда по большим праздникам, или когда был виноват перед ней, участвовал и в её, девчоночьих. Другие члены стаи хорошо относились к маленькой дочери своего Альфы: она не была капризной, или избалованной, всегда была вежливой, и помогала, если её об этом просили. Маленькие волчата всегда с удовольствием играли с отпрысками вожака, потому что знали, те никогда не нажалуются своему отцу, а вожак никогда не поставит своих детей выше других. Отношение членов стаи изменилось в юности, когда все стали обращаться, а она нет. Но и после этого Сайли всегда находила добрых людей, умную беседу, а, в крайнем случае, хорошую книгу. А когда их стая приняла семью Кэтрин, все вообще стало отлично.
А завтра она покинет свою комнату и вместе с ней свое беззаботное детство. Она не хотела этого, не была готова. Девушка не боялась взрослеть, она боялась делать это рядом с Крейком.
После обязательной утренней прогулки, которую должны были совершать все юные волчицы, и неплотно завтрака Сайли отдала себя в руки матери и трех её подруг. Женщины должны были подготовить юную девушку к церемонии Связывания в пару.
Первые четыре часа Сайли пришлось быть живым манекеном, пока для неё шили подвенечное платье. У волков была традиция делать это в последний день перед церемонией, ведь жизнь оборотня была непредсказуемой и многое могло случиться, что и доказали последние события жизни девушки. И после бесконечного стояния на возвышении, поднятия рук и ног, наклонов головы и спины, платье было готово и вышло очень красивым. Тонкая белая парча, искусной выделки, плотно облегала руки и грудь, воротник стойка полностью закрывал шею и застегивался сзади на множество мелких жемчужных пуговиц, уходящих в низ. Подол платья, как и низ рукавов, был расшит широкой линией мелких кроваво-красных рубинов, камни являлись защитным символом невесты от завистливых взглядов и нехороших мыслей. Платье было отрезным по талии, и юбка уходила к полу множеством широких полос, которые плотно заходя друг на друга, имитировали объемные складки.
Сайли смотрела на себе в большое зеркало и признавала справедливость, гордых взглядов и восхищенных переговоров женщин – они потрудились на славу. Она была очень красивой. Очень красивой и очень несчастной. На нее из зеркала смотрела молодая девушка, которая не радовалась ни новому платью, ни предстоящей свадьбе, а её печальные глаза выражали грусть об утраченной мечте и сожаление что ничего нельзя вернуть. Но Сайли подавила свои эмоции, не желая расстраивать трудившихся ради неё женщин, и слегка улыбнулась:
- Хорошо, что мы самые сильные кланы на этой территории, иначе бы невеста из другой стаи, совершила бы опасную вылазку, что бы заполучить моё платье.
Женщины рассмеялись и одна из них, Кирстин, сказала:
- Думаю, не за одним платьем бы шла охота. Его содержание гораздо более достойно смертельной схватки.
Все согласно закивали, а Сайли смущенно опустила глаза. Она была рада, что за неё не будут биться самцы, если бы одного из них покалечили в этом бою или убили, девушка бы очень мучилась чувством вины. Другие самки всегда были рады и гордились собой, когда несколько волков боролись за право ими обладать, и чем больше было претендентов, тем лучше. Это говорило о привлекательности волчицы, повышало её статус в стае, рейтинг среди волков. Она же была дочерью Альфа-вожака и в связи с этим и так имела повышенный статус и привлекательность: древняя кровь, сильные гены, хорошее воспитание делали её желанной женой для многих. И то, что её брак по договору двух Альф служил объединением сильных родов, могло и не остановить, какого-нибудь, особенно прыткого волка из третьей стаи. Волки её клана и клана Крейка подчинялись Первому и Второму законам, и не могли в угоду своим желанием нарушить их, предъявив на неё права. Но вот волк из другой стаи, вполне мог это сделать, и тогда бы Крейку пришлось сразиться с ним, за право называть девушку своей. Сайли радовалась, что территория их могущественных кланов была большой, и другие сильные кланы находились далеко от них, девушка не хотела, что бы из-за неё, кто-то пострадал, даже незнакомый ей мужчина. Она ни сколько не сомневалась в возможности Крейка отстоять своё, отстоять её. Он бы обязательно победил, травмировав или даже убив другого претендента на её руку, и тогда ничего кроме сожаления из-за ещё одной ненужной смерти Сайли бы не испытала. Ни о какой гордости и радости и речи быть не могло, и здесь, как и во многом другом, проявлялась её «ненормальность».