- У ваших на флоте есть контакты?
- Мои - под контролем. Стрелять и взрывать без приказа не станут. А все другие - ваша забота. Ищите.
В тот же день Герасимов попросился на прием к Столыпину, премьер любезно пригласил на чай, расспрашивал о новостях, был, как всегда, чарующе добр, но тем не менее на прямые вопросы не отвечал, предпочитал давать обтекаемые ответы взгляд потухший, сеть мелких морщин под глазами, сдал, бедняга.
- Думаю, охрана августейшей семьи будет на этот раз особенно сложной - задумчиво сказал Герасимов. - Я бросил на эту работу практически всех моих людей, столица останется без охраны.
- Почему "особенно сложной"? - спросил Столыпин, помешивая длинной ложечкой крепкий чай в своем серебряном, ажурном подстаканнике.
- Потому что террористы имеют все данные о маршрутах и плане августейших встреч.
- Как они к ним попали? Измена?
Герасимов вздохнул.
- Демократия, а не измена Петр Аркадьевич. Эсеров снабжают материалами британские журналисты, там ведь все открыто, не то что у нас.
- Я попрошу Извольского снестись с нашим послом в Лондоне по этому вопросу.
И тут Герасимов запустил.
- Ах, Петр Аркадьевич, я ведь не об этом. Меня страшит иное поскольку все силы охраны будут передислоцированы в Ревель, северная столица остается совершенно незащищенной. Найдись десять человек, которые бы рискнули взять власть особенно если имеют связи с армией и полицией - она как спелое яблоко, сама бы упала им в руки. Да здравствует республика! Или конституционная монархия, коли с кем из великих князей уговорятся.
Столыпин закаменел лицом хотел было резко подняться, но сдержал себя (не желает выдавать волнения, понял Герасимов знает что я к нему достаточно присмотрелся каждый его жест расписал по формулярчикам) спросил холодно:
- У вас есть какие-то сведения о такого рода возможности Александр Васильевич?
Герасимов медленно поднял глаза на премьера долго молчал потом ответил - чуть не по слогам:
- Я фантазирую, Петр Аркадьевич. Но это вполне реальная фантазия. Во имя России люди ведь и на больший риск шли.
Ну же думал он моляще придвинься ко мне положи руку на колено открой душу! Ведь я вижу как ты страдаешь! Я понимаю ужас твоего положения, как никто другой, дай только приказ я все сделаю. Ладно бог с тобой не приказывай намекни хотя бы мне и того хватит.
Столыпин все же не выдержал поднялся начал мерить кабинет мелкими семенящими шажками чуть косолапя, словно застенчивая женщина на людях.
- Это правда - глядя в его спину проскрежетал Герасимов что его высочество великий князь Николай Николаевич жаловался вам на государя. Попал в плен Александры Федоровны Россия живет без самодержца?
Столыпин резко остановился словно бы кто натянул невидимые глазу поводья обернулся так стремительно что не удержал равновесия покачнулся даже.
- От кого к вам это пришло?!
- От камердинера, Петр Аркадьевич. Не великий же князь мне наблюдательные листы пишет - о себе самом.
- Александр Васильевич - тихо с какой-то невыразимой страдальческой болью сказал Столыпин, - если я чем и горжусь в жизни, так тем лишь что меня в газетах называют "русским витязем". А вы слыхали, что значит по мадьярски слово "витязь"? Нет! "Осторожно"! Да, да, увы это так! "Осторожно"! Пошли к ужину Ольга Борисовна сулила блины с творогом.
...А Карпович все ж таки нашел в Ревеле связи с максималистами, не зря говорил друзьям: "С таким учителем, как Иван (12), можно свернуть горы, главное - отвага и убежденность в конечном торжестве нашего дела".
Имя Карповича было легендарным для всех кто считал террор единственным средством борьбы с самодержавием, над социал-демократами смеялись "Книжные черви, балласт революции, такие никогда не смогут поднять народ на решительный бои с деспотизмом слово бессильно, только бомба может всколыхнуть массы".
От максималистов он получил явку к боевой группе, готовившей акт независимо от эсеровского ЦК в глубокой тайне.
Руководитель группы представился "Антоном", смотрел на Карповича влюбленными глазами, сразу же угостил чаем заваренным в матросской металлической кружке, предложил расположиться в его мансарде.
- Хозяин дома наш друг хорошо законспирирован, так что здесь вам будет надежно город полон филеров, право оставайтесь у меня.
Однако когда Карпович спросил что и где планируют провести максималисты Антон замкнулся:
- Вы должны понять меня Я видел вас с товарищем Иваном, поэтому принял вас как брата. Приди кто другой, кого я не знаю пришлось бы убрать. Акт будет осуществлять другой товарищ не я, к сожалению. Я не вправе рисковать его жизнью до той минуты, пока он не приведет приговор над тираном в исполнение...
- Словом, не доверяете товарищ Антон?
- Вы брат мне, товарищ Карпович! Как же я могу вам не доверять? Но если бы я спросил, где ваши друзья которые ждут на улицах того часа когда поедет Николай кровавый чтобы взорвать его, вы бы мне ответили?
- Нет, - согласился Карпович. - Я бы не ответил ни в коем случае. Но мне кажется что наш опыт несколько больше вашего товарищ Антон. Я не претендую на то чтобы влезать в ваше дело. Я думаю, что совместное обсуждение вашего плана, его детальное исследование может помочь вам Все же, согласитесь мы обладаем большей информацией чем вы.
- Ваши товарищи намерены проводить акт в Ревеле? спросил Антон в упор.
Карпович оглядел его юное лицо пшеничные усы добрые чуть близорукие голубые глаза и сопротивляясь себе самому тем не менее ответил:
- Да.
- Где это должно произойти?
- Я не могу ответить на ваш вопрос.
Антон удовлетворенно кивнул.
- Верно. Я не в обиде. Теперь вам будет ясно отчего и я вынужден молчать.
- Такое недоверие друг к другу может принести нам много бед, - заметил Карпович. - Мы можем пересечься. Тогда провал ждет и вас и нас.
- Вы же знаете, как много сейчас говорят о провокации в вашем ЦК, товарищ Карпович...
- Вы заметили я не спросил ваше настоящее имя... Так что и вы переходите-ка на "Вадима" ладно?
- Да, да, конечно, - сразу же согласился Антон, - я должен был в первую же минуту поинтересоваться как мне следует вас называть, простите.