— И чтобы от этого изменилось? У тебя из рубашек — максимум гавайская. И для протокола, это был бы отличный выбор, — на полном серьёзе заявляю я и наконец вижу тень улыбки на его губах. — А если моя мама рассчитывала, что я променяю косуху и кеды на шпильки и платье, в которых невозможно бежать отсюда в случае чего, ей не стоило настаивать на моём присутствии. Так что просто забей. Что они тебе сделают? Съедят?
По мне, возможно, так и не скажешь, но я терпеть не могу опаздывать. Не знаю, когда и почему, в моей голове прочно поселилась установка «вовремя — это поздно», да и привычка приезжать на место слегка заранее и до назначенного часа заниматься какой-нибудь ерундой доставляла мне особое удовольствие. Однако существуют такие мероприятия, на которые ты попросту не хочешь приходить ни за какие деньги, и это уже совсем другая история.
Гости давно в сборе и ждут только нас, но если мужчины прекрасно чувствуют себя, собравшись рядом с моим отцом за обсуждением своих наверняка куда более важных дел, а двое близнецов младшего возраста, что без устали носятся вокруг, были бы только рады сорвать с себя сковывающие движения нарядные костюмчики, от беседующих возле столика с ледяной скульптурой женщин так и веет подавленным напряжением. Тори слишком часто бросает раздражённый взгляд на тонкие наручные часы, и я даже издалека вижу, что у неё вот-вот глаз начнёт дергаться.
Впрочем, поторапливаться и прибавлять шаг я не спешу и, пользуясь возможностью, наспех ввожу Тайлера в курс дела, указывая по очереди и рассказывая обо всех собравшихся.
— Итак, крупный мужчина во глава стола с лицом хладнокровного убийцы — мой отец, Роберт. Женщина в изумрудном платье с шикарной гривой каштановых волос — моя мать, Анна. Её маленькая копия — Тори, виновница торжества. Блондинка, которая будто выскочила из утреннего телешоу — будущая свекровь. И она действительно до недавнего времени была лицом прогноза погоды на центральном канале, — полушёпотом поясняю я, переводя палец с персонажа на персонажа.
— Мелкие дьяволята, которые только что чуть не снесли стол со скульптурой — её младшенькие, а муж, старший партнёр в юридической фирме отца, прямо сейчас с ним за столом, как и всегда, внимает каждому его слову, практически в рот заглядывает. Ну а тот высокий блондин с калифорнийским загаром, как можно догадаться, — жених моей сестры, Уильям Кроуфорд Третий. Но, будем честны, при ближайшем рассмотрении всем очевидно, что он стопроцентный Чед[1]. Менеджер хедж-фонда, — уточняю я, а глаза сами закатываются. — Разумеется.
Мы наконец подходим к шатру, и с нашим появлением само время будто бы замирает. Все замолкают, поворачивают на нас головы, и только детям по-прежнему глубоко плевать.
Я гляжу на отца, но его лицо, как всегда, непроницаемо, а вот с другой стороны слышатся шепотки.
— Ты опоздала, — первой громко и чётко говорит мама. Не то отчитывает, не то просто по привычке констатирует факт.
Меня подмывает съязвить. Прямо сказать, что так обычно и бывает, когда изначально не собираешься приходить, но почему-то слова встают поперёк горла, словно я вдруг лишилась голоса. В животе неприятно скручивает, под цепким взглядом шести пар глаз по спине бегут мурашки, как от озноба, и я могу только пожать плечами и еле слышно выдавить из себя:
— Так получилось.
Бестолковая Кристина снова всё сделала не так. Вот это новость! Звоните в CNN!
— Боже, я надеялась, что на фотографиях был парик! Не думала, что ты способна сотворить со своими волосами что-то хуже, чем в прошлый раз, но в некоторых вещах ты всё так же не перестаёшь удивлять.
Тори брезгливо кривится, оглядывая меня с головы до ног. Мои кеды с носками поверх двух слоёв капроновых и сетчатых колготок, равно как и кожанка, разбавляющая уныние бардового коктейльного платья, явно не приходятся ей по вкусу, и, если бы не родители, она наверняка была бы счастлива возможности убрать меня с этого праздника жизни, как неподходящий декору аксессуар.
Сама Тори выглядит с иголочки, абсолютно в своём духе, так элегантно сдержанно, что кажется, будто это она старшая сестра, а не наоборот. Твидовое платье от Saint Laurent нежного кремового оттенка сидит безупречно. Я же, как постоянный клиент секонд-хенда, тут как бельмо на глазу, а из дизайнерских вещей на мне можно найти разве что массивные кольца от Вивьен Вествуд[2]. Но не припомню, чтобы кто-то высылал мне официальное приглашение с указанием строгого дресс-кода.
— А это… — вопросительно тянет мама, заметив мнущегося за моим плечом Тая. Тот нервно убирает с лица взлохмаченные ветром волосы, поймав недобрый взгляд, прячет татуированные руки в карманы толстовки и, судя по всему, отчаянно мечтает раствориться в воздухе, лишь бы избежать такого пристального и не самого дружелюбного внимания.