— Поверить не могу… — бурчу я с мрачным лицом, вжав голову в плечи, прямо как Засранчик, когда мы на днях в четыре руки обрабатывали его каплями от паразитов.
Это была шутка. Причём, шутка, которую я ляпнула Тайлеру, но Офелия — как злобный джин, читающий мысли. Иначе не объяснить, как получилось, что я теперь в самом деле сижу в этом нелепом картонном колпаке на резинке, врезающейся в подбородок.
— Эй, почему у тебя лицо, как у той сердитой кошки из мемов? По-моему, тебе очень идёт, — едва удерживая серьёзную мину, лепечет она и заодно уточняет у Тайлера: — Я ведь права?
Тот не стесняясь ржёт, но поднимает большие пальцы в знак одобрения, и они вместе, как назло, начинают нестройно горланить «С днём рождения тебя».
Я по-прежнему усиленно хмурюсь, и хочется возразить, что мне вообще-то не пять лет, но глубоко внутри всё равно разливается непривычное тепло, бороться с которым всё труднее.
Не выдержав пытку праздничными воплями, из комнаты выползает крайне недовольный Айзек, готовый вылить на меня поток возмущения.
— У нас здесь теперь что, день открытых дверей⁈ Будем всех подряд подбирать и приглашать тут жить⁈ Можно хотя бы предупреждать заранее, если…
Даже не подозревала, что он умеет повышать голос. Разбудили его, что ли? Однако Офелия в таких ситуациях совсем не теряется. Обернувшись на голос, она одаряет его одной из своих самых лучезарных улыбок и подрубает магию дружелюбия на полную.
— О, а ты, должно быть, сосед? Айзек, верно?
Я говорила, что она джин? Забудьте! Офелия — настоящая волшебная фея! Равно как когда-то околдовала меня, всего парой слов и одним взглядом ей удаётся заставить Айзека забыть обуревающее его негодование и полностью потерять дар речи.
— Это… ну-у-у, я… то есть… ну, как бы… ага, да, — мямлит он, совсем растерявшись, и, кажется, даже немного краснеет, в то время как Офелия улыбается только ярче — вот-вот мультяшные звёздочки вокруг лица загорятся.
— Извини, если помешали. Я постараюсь быть потише, — нагло морочит ему голову она и подхватывает со стола ещё горячее ведро с курочкой. — Но лучше присоединяйся! Мне по секрету рассказали, что это твоё любимое.
Ведомый то ли её запретными чарами, то ли ароматом чесночного пряного кляра, Айзек устраивается рядом с ней и прямо на глазах из сонного ворчуна превращается в покладистого щеночка, ждущего, когда его похвалят и дадут вкусняшку.
Знаю, насколько сильно Офелия любит искусство, но, клянусь, будь у меня такие сверхспособности, я бы наверняка баллотировалась в парламент. Ну, или создала бы культ, на худой конец.
И с этого момента всё вдруг начинает идти как по нотам, настолько «обычно», буднично, что ли, словно мы собираемся так каждый год последние десять лет. Айзек посвящает всех несведущих в мир конвенций и ролёвок, что приходится весьма кстати с принесённой им мистической игрой, где нужно расследовать жуткие события и сразиться с древним существом, прежде чем первородный ужас поглотит воображаемый мир. Офелия же в красках описывает свои путешествия, а к пятой партии в «Уно» и ко дну бутылки граппы настольные игры внезапно перестают казаться такими уж унылыми. Да и сама я уже совсем не ощущаю себя инородным элементом на чём-то чужом празднике жизни. Ровно до того момента, как мы остаёмся вдвоём.
У Айзека наступает время дежурного стрима по расписанию, Тайлеру приходит очередное сообщение, и тот, ругаясь на некие «пятисотые ошибки», в очередной раз убегает к себе, и Офелия посылает мне горящий нетерпением посплетничать взгляд.
— Ну, рассказывай, — наклонившись ближе, заговорщическим полушёпотом говорит она. — Как всё началось? В какой момент ты поняла?
Без единой идеи, о чём она, но спинным мозгом чую, что вопросы эти не к добру.
— Поняла что?
— Хватит дурочкой прикидываться. Колись, давай! Когда ты поняла, что втрескалась? Давно это у вас? Почему мне ничего не сказала? Это обидно, знаешь ли!
— Эй, ну-ка притормози! Я ничего не сказала, потому что ничего не изменилось. Откуда ты взяла эти глупости? — испуганно озираясь, словно мелкий воришка, шиплю на неё я. — Мы с Таем друзья.
Она откидывается назад, скрещивает руки и сверлит меня таким скептическим взглядом, будто я тут пытаюсь развести её детским фокусом с «отрыванием» пальца.