Пространство освещает лишь свет от монитора да от фонарей за окном. Тайлер сидит на диване неподвижно, скрючившись, уперев локти в колени, опустив голову; выбившиеся волосы закрывают лицо, и только сгорбленная спина поднимается от глубокого дыхания.
Что-то изменилось. Под ногами почему-то хрустит песок, а ещё чего-то не хватает. Я прохожу дальше… Точно! Висящей посреди прохода груши, увороты от которой уже вошли в привычку, больше нет.
Сумка с шумом падает с плеча, но Тай не поднимает взгляд, продолжая глазеть в пустоту перед собой.
Там, на мосту, я несколько раз пыталась визуализировать, как он провёл это время, не хотела, но всю дорогу упрямо представляла, как ему, в отличие от меня, без труда удалось пойти до конца… К моменту, когда машина наконец доехала, слёзы закончились, ресурс иссяк.
Господи, почему так больно? Всё не должно было прийти к этому.
Но какой у меня выбор? Я не могу признаться даже себе, не только ему. Если признаюсь, всё полетит в пропасть, и мы оба будем вынуждены вариться в этом дерьме, пока застряли тут вдвоём… Нет, так нельзя. Решено! Завтра же позвоню арендодателю и выясню, что там с квартирой. Конечно, проще было бы уехать к Офелии, но — вот так сюрприз! — тут я снова всё испоганила.
Голос не слушается, отказывается звучать ровнее, беспечнее, когда выдавливаю первые слова.
— Ну что, как всё прошло?
Тайлер молчит какое-то время, а затем отвечает коротко, хрипло, едва слышно:
— Супер. Отлично.
Я подхожу ближе и в слабом свете экрана вижу кровь на его разбитых костяшках. Наконец он поднимает голову и смотрит на меня.
— А у тебя как?
Губы дрожат, когда пытаюсь выдать ими подобие улыбки.
Знаю, что он видит. Не может не видеть мои опухшие от слёз глаза.
— Ага, у меня тоже. Просто класс.
Мы вляпались по уши.
Глава 26
Обратный отсчет
Насколько нормально делать вид, что ничего не произошло? Понятие и границы нормы всегда оставались для меня чем-то размазанным, нечётким, так что я понятия не имею. Однако именно этим мы оба, совершенно не сговариваясь, решаем заняться: закрыть глаза, заткнуть пальцами уши и кричать «ла-ла-ла, ничего не вижу, ничего не слышу», в надежде, что всё как-нибудь рассосётся само собой, пройдёт, как выскочивший прыщ, если не трогать и не обращать внимания.
В первую ночь так и слоняемся, как призраки, не проронив больше ни слова, чисто по инерции; по очереди чистим зубы, раздеваемся, ложимся в постель, — спина к спине, чтобы ненароком не коснуться друг друга. Ворочаемся. Сна у обоих ни в одном глазу — только нервы да одна тахикардия на двоих. Встаём, чтобы утащить что-нибудь из холодильника, в таком же молчании курим на лестнице, ложимся обратно…
Утренняя заря стирает предыдущий день. Не о чем думать, нечего обсуждать. Будто бы и чувствуется ещё осадок, слабый отголосок недосказанности, но с этим легко справиться, если начать день сразу с ничего не значащих разговоров, и мы пугающе быстро входим в привычную колею: проснуться, умыться, перехватить кофе, нырнуть с головой в работу, заказать еду на вынос, залипнуть в антологию ужасов перед сном, лечь спать… Кровать, душ, кофе, работа, бессмысленная болтовня, кровать — закончить цикл, начать сначала, перезагрузить, повторить.
Осталось немного. До арендодателя я дозвонилась — тот в своей манере мялся, всячески уклонялся от прямых ответов, а после ещё долго и совсем не изящно как бы издалека намекал, что ремонт он затеял добротный, качественный, значительно лучше, чем было, а значит и стоимость аренды возрастёт, с чем я должна либо смириться, либо нам обоим пора подыскивать другие варианты прямо сейчас.
Не то чтобы новость радостная, но к тому моменту меня волновало только время. Окрылённый такой сговорчивостью домовладелец клятвенно заверил, что всё будет готово через неделю, максимум — десять дней, и на этом запустился мой мысленный обратный отсчёт.
Тик-так. Восемь дней. Тик-так. Семь. Тик-так. Шесть… Пять…
Когда дойдёт до нуля, что-то непременно рванёт.
Но пока змей продолжает пожирать свой хвост. Замкнутый круг — это стабильность. А стабильность — это ведь хорошо, правда? У автопилота нет шанса на ошибку, пока в его работу не вмешиваются. Вероятность технической неисправности минимальна. Минимальна, но никогда не равна нулю.
Будильник. Сигарета. Душ. Остатки еды из холодильника. Кофе. Смотрю на часы — девять тридцать. Чёрт, как я умудряюсь каждый раз вставать на десять минут раньше и всё равно опаздывать?