Из комнаты слышна несвойственная утру возня. Тайлер вероломно рушит систему: не отсыпается с ночного дежурства, не сидит с рассвета за компом, не ругается и не долбит по клавишам. Нет, вместо этого он подорвался куда-то и теперь бегает вокруг кровати, пытаясь одновременно засунуть ноутбук в рюкзак, найти кабель зарядки и не упасть, потому что незастёгнутые джинсы сползли и явно мешают процессу.
— Ты чего?
— В офис собираюсь, — отвечает он, всё-таки запинается и падает на матрас.
Тут я вспоминаю, что вообще-то сама ещё секунду назад планировала успеть на работу. Зачем? Без единой идеи. Целую вечность не высиживала столько совещаний, даже на созвоны подключалась без камеры, чтобы тут же без зазрения совести упасть обратно лицом в подушку. Но мне нравится думать, что я просто нахожусь в своей «эре прилежного сотрудника». Поэтому залпом допиваю кофе и присоединяюсь к Тайлеру в хаотичных сборах.
— У тебя есть офис? — спрашиваю, роясь в поиске чистых вещей. — В смысле, я догадывалась о его существовании, просто не думала, что ты там появляешься.
— Иногда приходится. Кто-то где-то налажает, потеряет, уронит базу данных, удалит неудаляемое, а ты беги, заполняй бумажки по новой, неси документы… заодно проведи ликбез на тему «как не нажимать на то, что тебя просили не нажимать» и всякое такое.
Я хихикаю, пропрыгиваю мимо него на одной ноге, пока натягиваю штаны, чтобы схватить с подоконника открытую пачку и зажигалку. Он неуклюже проскальзывает к шкафу.
— Ты не видел мой телефон?
— На столе. Где-то под салфетками или коробками из-под лапши.
Шаг, разворот, смена позиции. Мы перемещаемся по комнате, будто в каком-то суетливом танце.
— А ты не видела мои носки?
— Искал под кроватью?
— Точно!
Тай выуживает два пыльных чёрных комка из-под досок паллет с победной улыбкой. Подхватив со спинки дивана куртку, я поворачиваюсь к нему, и мы оба застываем, глядя друг на друга почти в упор, во внезапном осознании того, как выглядим со стороны: только поцеловаться и пожелать хорошего дня не хватает для полноты картины.
Почему? Когда мы стали превращаться в это?
Пауза затягивается, но я не двигаюсь, парализованная вдруг охватившим тело страхом. И Тайлер вовсе не собирается помогать, а лишь продолжает смотреть, уже без тени веселья, слишком серьёзно. А затем он начинает говорить то, от чего у меня по спине пробегает холодок.
— Послушай, я тут подумал… Что, если мы… то есть, ты и я… Может, нам стоит…
Нет! Нет, нет, нет! Да как он посмел⁈
Я как олень, что таращится на несущуюся прямо на него фуру, — не могу шелохнуться, заворожённая неминуемой катастрофой. Паника стремительно накатывает из-за того, что Тай намеревается сказать. Я не готова. Не могу позволить ему произнести это вслух и спешу оборвать его на полуслове.
— О, боже! Ты только глянь на время! — выпаливаю, не сообразив ничего умнее, и даже вскидываю руку для наглядности. Сработало бы лучше, будь на запястье часы. — Мне уже надо бежать! На работе срочное дело! Я… ещё не придумала, какое, но это абсолютно точно крайне важно! Всё, пока!
В рейтинге самых примитивных и аляповатых отмазок, чтобы съехать с нежелательного разговора, эта, уверена, будет лидировать ещё очень долго. Но прямо сейчас мне плевать. Я разворачиваюсь и бегу прочь, оставляя Тайлера наедине с тем, что не должно покидать его уст ни при каких обстоятельствах. Для его же блага.
Палец в десятый раз за день зависает над контактом Офелии, но я так и не осмеливаюсь набрать её, потому что, как обычно, не найду нужных слов, да и не выдавлю их из себя. Вместо этого вновь блокирую экран, отворачиваюсь к большому панорамному окну и бесцельно пялюсь на нагромождения высоток, пока энергичный бубнёж над ухом медленно растворяется в пространстве конференц-зала, отдаляясь всё дальше и дальше.
Это уже четвёртая встреча за последнюю неделю. Начинает походить на вредную привычку, ради неизвестно чего. Не удивлюсь, если в один прекрасный день нас соберут на совещание по поводу степени обжарки кофейных зёрен в кофемашине. Или совещание по распределению количества совещаний на квартал.
Конкретно эта направлена на знакомство с новым стажёром и посвящение несчастной студентки последнего курса во все тонкости работы. Какая скука…
Я не вслушиваюсь, да и зачем? Мысли сами убегают подальше, разбредаются, теряются, однако неизбежно возвращаются к сегодняшнему утру и тому, что хотел сказать мне Тайлер. Я борюсь с ними, гоню прочь, но безнадёжно проигрываю. И вот они несутся, как скоростной поезд, сошедший с рельс, фатально, бесконтрольно, и я уже размышляю о том, как могла бы сложиться жизнь, будь всё иначе, будь мы с ним героями сопливой мелодрамы, например.