— Ну тебя, — отмахнулась Офелия. Она высунула язык и показательно надулась, а после всё же вспомнила про остывающую на столе еду.
Я тоже вернулась к обеду и уже собиралась проглотить всё до последней крошки, когда телефон в моём кармане завибрировал. На экране высветилось «Бивис и Батт-хед».[2]
Мультяшными персонажами в списке контактов я подписала сразу двоих ребят из агентства. В некотором смысле у них и правда было много общего, только если герои сериала приходились друг другу друзьями, Патрик и Олли были братьями. Ещё и близнецами, ко всему прочему, что частенько сбивало с толку и становилось неиссякаемым источником идей для розыгрышей, но при этом также отлично работало на имидж.
Двойняшки имели ошеломительный успех у младшей возрастной группы, без конца придумывая контент, основанный преимущественно на какой-нибудь глупости. Они заполняли целый бассейн желейными конфетами, пытались накрутить самый большой в мире ком из сладкой ваты, пили на спор самые жгучие соусы, какие только удалось раздобыть, и являлись самопровозглашёнными королями странных и бессмысленных лайфхаков на любой случай жизни. Весьма спорный выбор направления для двух здоровых лбов, как по мне, но цифры говорят сами за себя, и около девяти миллионов детей наверняка охотно поспорили бы со мной.
«Эй, ведьма!», — гласило первое сообщение, и, едва я успела его прочитать, на меня уже обрушился поток новых.
«Счётчик видела?»
«Мы сделали это!»
«Перевалили за десятку!»
«Десять лямов это ж юбилейная цифра, сечёшь⁈»
«Грандиозный тусыч в эту субботу!»
«Только свои!»
«Отказы не принимаются!»
«Тащи свою великолепную задницу, или мы подкинем тебе работёнки!»
О, в этой их маленькой угрозе я даже не сомневалась. Шкодливость близнецов была как раз на уровне их основной целевой аудитории, вот только сами проказы почти всегда проходили за гранью того, что дозволялось смотреть неокрепшим детским умам. Я не горела желанием принимать приглашение, но парней знала не первый день — они вполне могли наворотить дел, если оставить их без присмотра, так что стоило хотя бы поразмыслить об этом.
Отложив телефон в сторону, я вновь взялась за еду, но едва прикончила половину порции, когда на Офелию снизошло очередное озарение.
— Видела плакаты с твоей сестрой. Что, пойдёшь на большую премьеру?
Булка встала поперёк горла. Я откашлялась, хлебнула воды и подняла на Офелию вопросительный взгляд.
— Зачем? Я всю жизнь слышала, как она играет. Сюрпризов не предвидится. Как-нибудь обойдусь.
Я говорила всерьёз. Мне нечего было там делать, да и моё присутствие на триумфе Тори, я уверена, тоже было не слишком желанным. И именно поэтому я представила ненадолго, что бы случилось, явись я туда на самом деле. В таком же виде, как сейчас, посреди торжества высшего света. Чёрт, это мог бы быть настоящий фурор! От одного только цвета волос лица мамы и сестры перекосило бы, как от инсульта. Я до сих пор помню их гримасы в день, когда проколола нос, и потом, когда сделала татуировку… «Поверить не могу, что мы одной крови», — вот, что без слов говорили их лица. Но они бы точно до победного старались выдержать бесстрастный вид. «Как и подобает достойным женщинам». Вот только всем вокруг всё равно явно будут бросаться в глаза их напряжённые усилия. У них обеих никогда не получалось так мастерски обдавать холодом, как это делал отец.
— Нет, не хочу портить ей праздник своей постной физиономией. Пусть насладится им, она реально старалась, — сказала я и улыбнулась этой дурацкой нелепой картинке, что вырисовывалась в голове, а затем ещё раз бросила взгляд на лежавший рядом телефон и добавила: — К тому же, у меня уже есть куда более заманчивое приглашение.
[1] Отсылка к одноимённому роману Стивена Кинга «Кристина».
[2] Персонажи одноимённого анимационного сериала о паре подростков-бездельников, отличающихся апатией, низким интеллектом и низкопробным юмором.
Глава 5
Рожденный ползать
Повеселиться двойняшки решили, конечно же, с размахом. Трёхуровневые апартаменты в новеньком небоскрёбе, которые те арендовали для своей вечеринки, с недавнего времени входили в топ самой дорогой недвижимости в городе. Чего стоил один только подъём туда в стеклянной кабине лифта. Вид на один из крупнейших парков с высоты птичьего полёта… Вид, от которого натурально дух захватывало. Особенно для меня. Где-то на уровне подсознания я свято верила в то, что рождённый ползать — летать не может, поэтому, наблюдая за тем, как земля всё больше отдаляется, ощущала в основном головокружение и лёгкую тошноту, а также острое желание вцепиться в поручни покрепче или вжаться в пол. Как будто бы это могло мне помочь, если бы лифт вдруг сорвался.