Сдирая на ходу плёнку с новой пачки, я уже предвкушала жутко увлекательный вечер в компании вчерашней холодной пиццы и своих «немых» соседей, когда неожиданно кто-то окликнул меня.
— Кристина?
Я обернулась и ненадолго застыла. Какова вероятность в большом городе случайно встретить того, с кем тебя уже очень давно ничто не связывает? Один к миллиону? Восьми миллионам? В любом случае до этого дня мы не пересекались ни разу с момента нашей последней встречи. Он ухмыльнулся.
— Сменила причёску? Я даже не узнал тебя сразу. Выглядишь как утопленница.
В этом был весь Рави. Каждая его шутка при ближайшем рассмотрении больше походила на завуалированное (или не очень) оскорбление. В самом начале, когда мы только познакомились, он казался мне ужасно весёлым и остроумным, но стоило сблизиться, и я начала чувствовать себя рядом с ним так, словно оказалась приглашённым гостем на одном из этих шоу, где ведущий высмеивает кого-то на протяжении часа.
Однако в этот конкретный момент иронию я оценила.
Понятия не имею, почему начала улыбаться, но натянутая маска дружелюбия на моём лице наверняка попадала в эффект зловещей долины.
— Привет! Надо же! Рада тебя видеть.
Враньё. Радости во мне было не больше, чем утром понедельника. Мы с Рави встречались недолго, и, честно говоря, было бы лучше, если бы не начинали вовсе. Я познакомилась с ним лет пять назад, когда пара знакомых почти силой притащили меня на концерт, где выступали несколько начинающих групп. Рави был гитаристом в одной из них, чего так с ходу и не скажешь по его слишком цивильному виду.
Я заметила его сразу, но в тот день у меня было фантастически паршивое настроение, поэтому я только и могла, что неподвижно стоять возле сцены с мрачным лицом серийного убийцы. Когда мы позже столкнулись в зале, он смеялся, говоря, что сильно удивился и на секунду даже всерьёз заволновался за свою жизнь.
Всё закрутилось как-то само собой. Рави был обходительным, красиво ухаживал и просто шикарно целовался. С ним было легко, он был душой компании и без труда веселил людей вокруг. Он быстро располагал к себе и умел привлечь внимание. Наверное, стоило хорошенько об этом задуматься, ведь спустя месяц я узнала, что у него было ещё две девушки. И, честное слово, я бы отнеслась к этому равнодушно, если бы мы прояснили всё с самого начала, но он дал мне почувствовать себя особенной, а потом лишь развёл руками и с видом, будто не произошло ничего такого, сказал: «Ну, ты же не спрашивала».
Однако в огромном списке моих самых ублюдских расставаний Рави плёлся где-то далеко в хвосте. Наверное, поэтому, встретив его снова, мне не хотелось развернуться и бежать без оглядки. Я лишь немного растерялась, а потом зачем-то спросила:
— Какими судьбами?
Я закурила, а он начал рассказывать про свои будни, про новый коллектив, про репетиции и про то, что собирался пересечься с другом, чтобы забрать у него какую-то примочку для гитары. Слушала я не особо внимательно. Во-первых, потому что спросила исключительно из вежливости, а во-вторых, потому что моё внимание зацепили афиши на стене за его спиной.
С одного из постеров на меня смотрела моя младшая сестра. Разумеется, идеальная, как и всегда, вылизанная командой стилистов и ретушёров, смотрящая на мир свысока и улыбающаяся так, словно делает тебе огромное одолжение. Через две недели должен был случиться её большой дебют в качестве первой скрипки. Он ещё даже не состоялся, а она уже получила титул восходящей звезды. Стоило отдать ей должное — родители никогда не воспринимали слово «музыкант» всерьёз, так что ей пришлось хорошенько постараться, чтобы убедить их в престиже будущей профессии и в своём неминуемом успехе. И, конечно же, Тори не подвела.
Тори никогда их не подводила…
— Так что? Может, хочешь присоединиться? Зависнем, как в старые добрые.
Рави хитро улыбался, а я полностью прослушала всё, о чём он вещал. Кажется, он говорил что-то про клуб, в котором сейчас выступал его приятель… В сущности, мне было плевать. Ещё утром я придумала бы любую отмазку и отправилась бы домой, чтобы лежать в кровати до тех пор, пока не пролежу в ней дыру, но теперь мне лишь хотелось, чтобы Рави сделал то, что получалось у него лучше всего — переключил всё внимание на себя. Так что мне было всё равно, куда он меня звал.
— Да, конечно. Почему бы и нет.
Клуб «Хеликс» был мне знаком: захаживала сюда несколько раз в студенчестве. Настоящий кошмар для клаустрофобов, гермофобов и людей, страдающих приступами эпилепсии. Его легко узнать по ярким психоделическим флуоресцентным рисункам на стенах и дрянному запаху заблёванного сортира. В зависимости от тематики дня, здесь часто выступали молодые, никому не известные рокеры, кавер-группы или средней паршивости диджеи. Это место пользовалось популярностью в определённых кругах. Оно славилось сомнительным контингентом, плохой акустикой, разбавленным пивом, дешёвой водкой подозрительного происхождения, от которой наутро все без исключения превращались в ходячих мертвецов, и термоядерной клюквенной настойкой, которая стоила всего доллар с восьми до девяти вечера, а в кабинках туалета лучше было вообще ни к чему не прикасаться, если не хочешь подцепить ЗППП или случайно обдолбаться, ведь трахались и нюхали дурь в них едва ли не чаще, чем опорожняли желудки из всех отверстий.