Одно и то же. Раз за разом. Мы словно делали это по расписанию, словно существовали какие-то строгие, чётко установленные нерушимые правила; не слишком рано и не слишком поздно, чтобы прошло достаточное количество времени после ужина, но не совсем перед отходом ко сну, всегда в постели, под одеялом, всегда в одной позе… И, как герой любого фильма, застрявший в одном и том же повторяющемся дне, я медленно сходила с ума. Но вы не подумайте, с моей головой, может, и не всё ладно, но я не идиотка. Несколько раз я предлагала ему попробовать что-то новое: ролевые игры, связывание, игрушки… Но Эд только смотрел на меня, как на какую-то поехавшую извращенку, усмехался так снисходительно, и говорил: «Боже! Зачем это всё?». Звучало брезгливо. А мне всё хотелось ответить: «Затем, что я помираю со скуки!».
Но я не говорила. Я много чего не говорила ему, потому что боялась всё испортить. Старалась казаться хорошей, избегать ненужной драмы. Чёрт, у меня был слишком большой опыт излишней откровенности — это никогда не кончалось добром. Я должна была приложить немного больше усилий, стать для него лучшей версией себя. Вот только этой лучшей Кристины никогда не существовало, но как рассказывать о подобном? Мне становилось всё хуже, и что в итоге? В итоге я только молчала, кусала губы, улыбка моя с каждым разом всё больше напоминала жуткую картину неумелого искусственного интеллекта. Я сбегала посреди дня под самыми дурацкими предлогами и пряталась ночами в ванной, чтобы просто поплакать. Потому что у моих слёз не было причины, а ему не нужно знать о таком. Проходили уже. И если я не была способна даже просто быть с ним откровенной, разве могла быть для него хорошей? Смешно. У меня не было шанса стать такой. Ни для Эда, ни для кого-то ещё.
Его дыхание постепенно сменилось тихим посапыванием. Он задремал, а я так и таращилась в потолок. Всё смотрела, и смотрела, и смотрела… Я не хотела есть, не могла спать, а это две лучшие вещи в моей жизни. И у меня не оставалось идей, как вернуть всё назад, как вытащить саму себя за волосы из этого болота.
Я не спала два дня. Клевала носом, отключалась ненадолго, ловила беспокойную дрёму мелкими урывками. Мне так хотелось постараться, и днём я даже собиралась приготовить Эду что-нибудь вкусное к его возвращению домой, но вместо этого провалялась в постели до самого вечера. Просто прикрыла глаза на секунду, а когда распахнула их снова, в комнате было уже темно.
Во всём мире не существовало человека, который ненавидел бы меня сильнее, чем я сама.
— Уверена, что всё в порядке? Ты не заболела? — Мягкий, полный заботы голос Эда будто пронзил ножом. Он заметил. Он волновался обо мне, и от этого становилось ещё более тошно.
— Всё хорошо. Думаю, просто давление упало, — слабо промычала я из-под глубин своего одеяльного кокона. — Сейчас полежу ещё немного, бахну кофейку, и буду бодрячком.
Едва ли я сама верила собственным словам, но его моё оправдание, похоже, устроило. Оставалось только гадать, сколько ещё так сможет продолжаться. Но подумать об этом мне не давал телефон, что упрямо трезвонил уже в четвёртый раз, несмотря на все мои напряжённые усилия игнорировать его существование. Однообразное, монотонное эхо вибрации, пусть и было глухим, но пробиралось через все барьеры прямиком в мозг, отчего мой тугой и плотный пузырь меланхолии начинал дрожать в резонанс и шёл трещинами.
Может, оно и к лучшему…
Мне пришлось задержать дыхание, чтобы заставить руку высунуться из укрытия и на ощупь карабкаться в поисках проклятого смартфона.
На дисплее светилось имя. Джейсон Пак. Назойливая заноза в моей заднице. Тяжёлый воздух наконец вырвался из лёгких, и я натужено сделала новый вдох, прежде чем нажать на иконку с зелёной трубкой.
— Сам факт наличия у меня телефона ещё не означает, что нужно мне названивать. Это не символ необъятных возможностей.
— Да где тебя черти носят⁈ — тут же завопил мне в ухо звенящий негодованием голос.
— Я уютно лежу в кроватке, сплю уже. — Кажется, начав сыпать ложью однажды, в какой-то момент уже трудно остановиться. — Что тебе надо?
— Чтобы ты делала то, что должна! — злобно рявкнул он, и мой комфортный пузырь разлетелся вдребезги от его напора.
— О чём ты?
— Сучка, ты охренела⁈ Концерт уже через четыре часа! А я что-то не наблюдаю ни толпы, ни музыкальных обозревателей, ни одного ушлого сплетника! В баре — сонные мухи, техники не шевелятся…
Ну да, точно. Его большая премьера, детище его очередного потока «блестящих» идей. Я почти успела забыть о том, что Джейсон всерьёз удумал заделаться новым светилом музыкального мира и даже нашел таких же гениев, что решились на подобную авантюру и согласились на коллаборацию. Офелия права, капитализм в очередной раз восторжествовал. Кому нужен талант и интересные мысли, когда у тебя уже есть популярность?