Зелёный во всех смыслах этого слова стажёр, которого я мельком видела в офисе на прошлой неделе и чьего имени, конечно же, даже не пыталась запомнить, испуганно жался к стене, ошалело округлив глаза, мотал головой из стороны в сторону в каком-то немом отрицании да только открывал и закрывал рот, так и не выдав ни единого звука. Вполне очевидно, из-за чего: в самом центре комнаты на блестящем кожаном диване, возле стеклянного столика со стаканами с выпивкой и следами творившийся здесь вакханалии в виде остатков белого порошка, лежал сам Джейсон. Бледное лицо его покрывала испарина, из ноздри тянулся алый след крови, сам же он, казалось, был в полной отключке, но надежда на это стремительно таяла, поскольку виновник торжества совершенно никак не реагировал на грубые пинки и пощёчины своих новых приятелей.
— Ну всё, чувак, не смешно!
— Да, хорош прикалываться! — с прерывистыми смешками, граничившими с истерикой, продолжали трясти его эти двое, что были сейчас не более адекватны, чем несчастная Эмили, прячущаяся за моей спиной, до боли вцепившись мне в руку. Стажёр так и стоял, мечтая, по-видимому, слиться с окружением.
Я ощутила удушье, воздух резко стал густым и тяжёлым, тошнота вернулась.
— Давно он такой⁈
Три пары глаз одновременно уставились на меня, но ни в одной не было ни просвета, ноль понимания. Я вырвала руку из хватки Эмили, шагнула вперёд, подгоняемая внезапным всплеском адреналина, звонко хлопнула в ладоши и перешла на крик.
— Алло, собрались! Как давно он в таком состоянии⁈
— Да буквально только что отрубился, — начал первый.
— Мы говорили ему, что надо притормозить, но он не слушал… честно, — забормотал второй.
Тошнота встала в горле комом, пульс оглушающе застучал прямо в ушах. Я сглотнула, склонилась к Джейсону, но не смогла различить его дыхания. Опустила негнущиеся пальцы на его шею, затем на запястья, но так и не нащупала ничего.
— На пол его… — с трудом выдавила я.
— Чего?
— Говорю, на пол его кладите! Живо!
Пока парни пытались аккуратно перетащить Джейсона, я огляделась. Застывший юнец сейчас был самым вменяемым вариантом.
— Ты! Эй, стажёр! — Пришлось запустить в него стаканом, чтобы привести в чувства и обратить наконец на себя внимание. — Слушай внимательно! Сейчас ты возьмёшь телефон и вызовешь скорую. Делай что хочешь, но заставь их приехать к запасному выходу и как можно быстрее! Потом сядешь в машину вместе с ними, а по пути в больничку начнёшь звонить юристам! Понял меня? Кивни, если понял! Молодец! Шевелись!
Я опустилась на колени. На всякий случай ещё раз попробовала похлопать Джейсона по щекам и проверить пульс, но без толку. Нащупав конец его грудины, отмерила расстояние двумя пальцами и сложила ладони. Сто двадцать ударов… проще простого, так ведь?
— Слышь, а разве не нужно делать это… ну, там… искусственное дыхание и всё такое? — прозвучало над ухом такое неуместное замечание.
Не отвлекаясь от дела, я бегло зыркнула на не обезображенное интеллектом лицо одного из парней.
— Хочешь сам попробовать? — Тот брезгливо скривился. — Так и думала… Приберитесь тут и валите-ка оба отсюда. Спускайтесь и делайте вид, что ничего не произошло. Если надумаете поделиться впечатлениями об этом, советую перечитать условия соглашения, — прерывисто выговорила я, задыхаясь. — Эмили, ты тоже езжай домой.
На этих указаниях мой ресурс иссяк. Пока я ритмично наседала на Джейсона всем весом, пока его рёбра опасно прогибались, а живот надувался в такт, единственная связная мысль, что успела промелькнуть у меня в голове, была о том, как сильно я надеялась, что этот придурок выживет. Просто для того, чтобы потом я могла припомнить ему все те разы, когда говорила, что именно вот этим всё однажды обязательно и закончится.
Я не видела, что происходило вокруг и послушались ли меня все присутствующие, не слышала ничего, кроме гула собственного сердца. Перед глазами тоже всё вскоре начало куда-то плыть.
Мелькнули влетевшие парамедики, кто-то перехватил мои руки, мягко оттянул меня в сторону, сменяя на посту… а я так и осела, словно контуженая, и сквозь мутную пелену урывками слышала лишь роботизированный голос автоматического дефибриллятора, зачитывающего инструкции.
Не помню, как все покинули помещение, не помню, как сама на ватных ногах выбралась на воздух. Последнее, что я помню — мерцающие огни уезжающей машины скорой и себя, сидящую на корточках возле мусорных баков. Уставившись в серую пустоту перед собой, я прижималась спиной к шершавой кирпичной стене, сжимала в пальцах дымящуюся сигарету, но так и не подносила её к губам. Сердце билось теперь до странного медленно. Свинцовая усталость завладела всем телом. Во мне уже не было страха или паники, не было злости или тревоги. Радости, печали, желаний… Не было ничего. Ничего не осталось.