Я упустила момент, когда начала включать всё большую и большую чушь. Чем глупее, тем сильнее эффект. Эффект отсутствия. Когда постепенно скатываешься от подкастов про серийных убийц до низкорейтинговых полупостановочных реалити-шоу с максимальным количеством скандалов и минимальным количеством смысла, тогда-то ты и начинаешь потихоньку понимать, что дела твои плохи.
Кажется, в какой-то миг я просто провалилась в бездну деградации, хотя при этом даже не вникала в то, что смотрела. Просто всё, что осталось снаружи одеяла, тоже вдруг стало каким-то далёким, размытым и глухим: шаги Эда по комнате, его голос, рассветы, закаты… Я почти физически чувствовала это онемение, что медленно пускало корни изнутри.
— Кристина? Кристина!
Его голос вновь прозвучал утробным эхом, а в следующую секунду меня ослепило, потому что одеяло было вероломно сорвано с моей головы. Если бы у меня ещё были силы, я бы зашипела, но вместо этого лишь ссутулилась ещё сильнее, проваливаясь спиной глубже в подушки.
Я взглянула на него мельком, но этого было достаточно. О, мне знаком этот взгляд! Полный разочарования. Как будто я жестоко обманула все его ожидания, как будто я вообще обещала ему что-то с самого начала.
Он был не один. На подмогу ему пришла ещё и Мэгги, и мне отчаянно захотелось зарыться куда-то ещё глубже, но, похоже, меня ждала интервенция в миниатюре, а от такого не спрячешься, когда у тебя нет энергии даже дойти до кухни.
— Давно она такая? — несколько растерянно спросила Мэгги, глядя то на Эда, то на меня, слабо пытающуюся натянуть одеяло обратно. Эд вместо ответа неопределённо покачал головой и снова дёрнул край на себя, вырывая из моих ослабевших рук последнюю доступную защиту.
— Кристина, давай поговорим.
Что и требовалось доказать. Ещё ни один хороший разговор не начинался с этих слов.
Эд говорил строго, но при этом спокойно, с какой-то нарочитой мягкостью. Так часто разговаривали врачи в клинике. Тем меньше причин для меня вступать в диалог. Я просто отвернулась, пряча лицо, избегая пристальных взглядов.
— Слушай, если у тебя что-то случилось, ты можешь рассказать, — продолжила за него Мэгги, но её приторно ласковый тон отдавал фальшью.
Почему они не могли просто оставить меня? Я всё равно не смогла бы объяснить. Объяснить так, чтобы они поняли. Потому что на самом деле…
— Ничего не случилось, — еле слышно пробубнила я в ответ, едва узнавая собственный голос, будто бы отвыкла им пользоваться. И это была чистейшая правда.
Пачка сигарет точно должна была лежать где-то у изголовья… Я машинально потянулась к полке, нащупала не глядя, с долей облегчения вытянула одну, обхватила фильтр губами и уже собралась искать зажигалку, когда Эд резко вырвал сигарету у меня изо рта.
— С ума сошла⁈ — сорвался вдруг он. — Да что с тобой такое⁈ Кристина, у тебя явно проблемы.
Это нечестно. В моём состоянии у меня не было шанса противостоять их благим намерениям, которые постепенно приобретали угрожающие масштабы.
— Я не сижу на героине — у меня нет проблем.
— Правда? Тогда скажи, когда ты в последний раз была в ду́ше, например?
— Я же говорила, что скоро пойду.
— Да, это было утром.
— Ну, так сейчас…
Я оборвала себя на полуслове. Подняла глаза на их лица, на которых так и застыла напряжённая растерянность, а затем наконец увидела всю комнату, погружённую в темноту. Вечер успел стать поздним, а я готова была поклясться, что мы с Эдом разговаривали всего час назад, не больше, что время только близилось к полудню максимум. Я ведь всего лишь успела моргнуть…
— Вот именно, — сдержанно процедил он сквозь зубы. — Так что хватит. Поднимайся и сделай уже что-нибудь. Ты точно не больна. И если не собираешься рассказывать, что у тебя случилось, то прекращай драматизировать и жалеть себя.
А вот мы и дошли до классических фраз. Бессмертная классика. Однажды он в любом случае сказал бы что-то подобное. Нервный смешок, сорвавшийся у меня с губ, был на грани истерического хохота. Спасать ситуацию героически бросилась Мэгги. Как и подобает человеку, который почему-то решил, что всё вокруг — это обязательно его дело.
— Эй, почему бы нам всем сейчас не сделать глубокий вдох и не переключить внимание на что-то позитивное? Ой, точно! Я знаю, что наверняка поднимет тебе настроение! — Она просияла, и от её возбуждённо счастливого голоса и горящего взгляда мне стало совсем не по себе. — В баре в квартале отсюда как раз проходит открытый микрофон! Пойдём! Послушаем, как другие смеются над своими проблемами!