— Ты чего делаешь?
— Я? Что ты делаешь? Берёшь выпивку у незнакомых парней? — явно сдерживаясь, прошипел он, утягивая меня подальше.
— Ну так бесплатно же!
Моё отчаяние неожиданно стало обретать форму, и с губ сорвался глупый смех. Конечно, Эду это не понравилось. Он дёрнул меня за локоть и посмотрел, как строгий родитель на несмышлёного ребёнка.
— Что, если он подмешал туда что-то?
Понимаю, что в его словах был смысл, но внутри щёлкнуло какой-то невидимый тумблер, и я уже не могла остановиться.
— Тем более! Знаешь, как говорят: если незнакомец предлагает тебе наркотики, нужно сказать «спасибо». Они вообще-то не дешёвые.
Я продолжала глупо улыбаться, а он, казалось, вот-вот возьмёт меня за плечи и начнёт трясти, лишь бы втемяшить мне в голову очевидное.
— Это безответственно!
— Это ВЕСЕЛО!
Я сама не поняла, как сорвалась на крик, а он так и замер, то ли в недоумении, то ли в ужасе, словно перед ним стояла не я, а какое-то чудовище. От этого снова стало смешно. Настоящая комедия абсурда. Не то что там, на сцене.
— О, прошу, не нужно на меня так смотреть! «Мистер идеал», у которого всё всегда аккуратно и по полочкам! Боже, ты вообще человек? Сам от своей правильности на стену не лезешь? Это же невыносимо! И нечего делать такое лицо! Не понимаю, чего ты вообще ожидал! Я что, выгляжу, как хорошая и прилежная девочка⁈ Приглядись хорошенько! Да у меня над головой огромная, мать её, предупреждающая табличка светится! Или, в чём дело? Приличному мальчику вдруг захотелось острых ощущений⁈ Так какого хрена теперь жаловаться и ходить с недовольной рожей, будто бы получил не то, что заказывал⁈
Меня несло. Я не обращала внимания на то, как все в баре притихли, дружно обратив на нас свои взоры. Даже девочка, только вышедшая на сцену, скромно замялась. И Мэгги, конечно же, тоже подошла на представление.
— Кристина, послушай, — осторожно начала она, и это была огромная ошибка с её стороны.
— О, а вот и наша неутомимая королева саморазвития! Душа компании! Всегда на позитиве! Всегда готова одарить лучами добра, имея при этом совершенно гнилой язык! Серьёзно, Мэгги, в тебе столько потрясающих историй о каждом встречном, что, может, тебе самой стоит выйти к микрофону и поделиться со всеми⁈ Ах, нет, извини, ты же умеешь поливать людей дерьмом только тайно, за спиной. Чтобы оставаться для всех хорошей. Зато с каким запалом! С каким энтузиазмом! Знаешь, мне хотя бы хватает наглости говорить людям то, что я о них думаю в лицо! Попробуй как-нибудь на досуге! Результат тебя удивит!
Чем больше я говорила, тем сильнее пульс стучал в висках, а тело бросало в жар. Калейдоскоп эмоций, сменяющихся на лицах Эда и Мэгги, должен был бы остановить меня, я видела, как Эд уже собирался что-то сказать, но, вместо того чтобы замолчать, через силу сделала новый глубокий вдох.
— Нет! Нет, прошу! Не нужно. Я и сама всё знаю. Я здесь главная злодейка. Я виновата. Я всегда самая плохая! Я не слышу никого, кроме себя! Да пошла я на хуй! Дорогу знаю, провожать не нужно!
От спорта я всегда была максимально далека, но кое-что увлекало меня ещё с детства: если случалось что-то, с чем не удавалось справиться — я бежала. На первом курсе даже недолго пробыла в команде по лёгкой атлетике, но в командах я тоже не особо умею приживаться… Вот и тогда, высказав всё, что хотела, я перевела взгляд на выход и просто сорвалась на бег. До самого дома. Не останавливаясь и не оглядываясь. Сжигая испорченные лёгкие слишком частым дыханием.
И вот, я здесь. Прячусь в ванной и считаю плитку, избегая последствий собственных поступков. Я слышала, как Эд с Мэгги вернулись, слышала их тяжёлые шаги, стук в дверь и настойчивый голос Эда, но не реагировала, и он наконец оставил попытки. Вот только прятаться вечно всё равно не выйдет. Я загнала себя в ловушку.
До боли кусая губы, я тяну руку и открываю слив. Вода медленно убывает, но я не спешу вылезать. В моей голове рой мыслей, и все не о том; Эд наверняка взбесится из-за того, что я курила в ванной. Они сейчас говорят обо мне? Конечно, о чём ещё говорить после такого? На мгновение я представляю, как Мэгги станет рассказывать эту историю кому-то другому. Даже любопытно, каким монстром она сможет меня нарисовать…
Нужно прекращать. Нужно оторвать пластырь резко и без сожалений. Для сожалений уже слишком поздно. Однако я всё равно мешкаю, надевая одежду на ещё влажное тело.
Дверь не скрипит, но я приоткрываю её несмело. Крадусь, как преступник, в надежде проникнуть в спальню незамеченной, но звук чужих голосов, доносящихся из кухни, заставляет меня остановиться.