Потребовались годы и с десяток других мужчин, чтобы в полной мере осознать и принять тот факт, что на самом деле со мной всё в полном порядке, а Мартин был просто тупым придурком, но изредка его слова всё ещё гадким отзвуком всплывают у меня в голове, когда очередной парень, скользя губами по моей шее, решает томно прошептать мне о том, как я прекрасна…
Потом я встретила Калеба. Обаятельный, улыбчивый, энергичный. Начинающий стендап комик. Его шутки правда были хороши, и, окрылённая тем, что он заставлял меня смеяться, я ошибочно предположила, что это мой идеальный вариант. Но я встретила Калеба в свой лучший период, и когда неизбежно началось настоящее дерьмо, он оказался к этому не готов.
Я не горжусь тем, как восприняла его желание расстаться. Я была наивна и всё ещё достаточно глупа, чтобы строить в голове воздушные замки и представлять, что каждая новая влюблённость — это всерьёз и надолго. Ко всему прочему, длительные отношения довольно часто осложняются страхом. Чем дольше вы вместе, тем более пугает перспектива одиночества и чистого листа. Тебя выбрасывает штормом на неизведанные земли, где нужно строить всё с нуля, заново познавать мир, новых людей, привыкать к кому-то другому, сглаживать углы, пытаясь соединить незнакомые кусочки пазла…
Думаю, этот страх заставил меня сорваться. Я и без того была на самом краю, но, когда Калеб обрушил на меня новость, последняя ниточка, удерживающая меня в относительном равновесии, лопнула. Я кричала, плакала. В его отведённом взгляде читалась неловкость, и от того, что он не смотрел мне в глаза, больше всего на свете я мечтала вцепиться ногтями ему в лицо. Мой голос срывался, когда я, крепко сжимая в пальцах ворот его футболки, спрашивала, почему…
«Прости, — только и смог выдавить он из себя едва слышно. — Я больше так не могу, понимаешь? Это слишком для меня. Ты… ты будто тянешь меня за собой на дно».
Слова стали для меня оглушительной пощёчиной. Слёз больше не было. Пальцы разжались сами собой, и тело обмякло, опуская меня перед ним на колени. Проигравшую, но всё ещё отказывающую это признавать.
«Я всё исправлю. Обещаю. Я придумаю что-нибудь. Пойду к специалисту, он даст мне волшебные таблетки, которые снова сделают меня счастливой, и…»
Ему не нужны были мои обещания. Даже если бы я действительно постаралась, для него это ничего не изменило бы, и Калеб, стоит отдать ему должное, не собирался давать мне ложных надежд, хотя и то, что он сказал мне тогда, тоже прочно отпечаталось в памяти.
«Лекарства тебе не помогут. Ты всегда будешь такой, какая есть: токсичная и пустая. Этого не исправить. Лучше просто избегать таких людей, как ты».
На втором месте моего дерьмового топа уверенно стоит Стивен. Молодой аспирант факультета философии и психологии покорил меня чертами, полностью противоположными всему, что было до него. Серьёзный, уравновешенный рассудительный, отчасти даже холодный… Думая об этом сейчас, мне кажется, что Эд чем-то напомнил мне его.
Стивен бы старше меня на пять лет и тогда в моих глазах представлялся мне каким-то несуществующим героем, излучающим ауру надёжности, непоколебимого авторитета и неизбежной стабильности. Кто, если не он, смог бы справиться со мной? И в какой-то мере он оказался ближе всего к успеху, ведь мы протянули вместе больше года. Но что это был за год?
В то время я едва ли осознавала это, но Стивен выворачивал наизнанку каждое моё действие, каждое слово. Знаю, что я не подарок, и это ещё мягко сказано, однако он только подливал масла в огонь, заставляя меня постоянно чувствовать себя недостаточно хорошей для него. Он часто называл меня манипулятором, хотя сам весьма успешно пользовался моей ещё не затянувшейся раной неуверенности в себе всякий раз, как хотел получить что-то от меня. И я даже не замечала, как под его деликатным давлением всегда соглашалась с ним, готова была сделать что угодно, даже если совершенно этого не желала.
Чтобы порвать со мной Стивен выбрал самый странный момент: третий час ночи, мы лежали в постели спина к спине, и в полной тишине я отчаянно пыталась заставить себя перестать думать о десятке бессмысленных вещей одновременно и наконец отрубиться.
«Спишь? — вдруг негромко подал он голос и на моё отрицательное мычание шумно выдохнул с каким-то облегчением. — Хорошо. Совсем забыл сказать тебе, что завтра мы расстаёмся».