— Короче, было и такое, ага! Знаешь же, наверное, как выглядят такие крюки, на которые вешают туши? В общем, было у нас там одно развлечение, когда вдруг становилось нечего делать… Это ж местечко такое, не самое приятное, а на погрузке вообще жили крысы. Эти паразиты, конечно, ныкались по норам и на глаза старались не показываться, но, если сидеть достаточно тихо, одна-две обязательно пробегут. Ну и мы иногда открывали на них охоту. Не из ненависти к крысам, скорее из спортивного интереса — не так-то просто попасть здоровым крюком в юркую тварь. И вот однажды я попал. Шутка в том, что крыса та была прям хуёвая. Сразу заметно — медленная, облезлая, раздутая вся какая-то, её разве что мухи ещё не жрали. И угадай, что произошло? Ага! Она буквально взорвалась. Лопнула, как сраный воздушный шар, прикинь!
— Гонишь!
— Серьёзно. Клянусь, так и было!
— Господи, умора… — хохочу я, в красках представляя это зрелище, чуть не складываясь пополам. Диафрагма уже болит, а голос слегка осип.
— Дурная ты, — хмыкает Тай.
Я поднимаю голову и ловлю его взгляд. Он улыбается, но будто бы и правда ждал какой-то другой реакции.
— Чего это сразу дурная?
— Ну, девчонки от такого кривятся обычно.
Расправив плечи, я задираю нос и театрально фыркаю. Это почти оскорбительно.
— Меня бесполезно сравнивать. Если верить моему преподавателю по социологии, я — «статистическая погрешность»!
Тай ничего не отвечает, только смеётся, и мы вновь возвращаемся к бессмысленным коротким видео, которым, благодаря алгоритмам, теперь всегда нет конца. После, наверное, сотого уже совсем не так весело, однако это вполне достойное средство заполнения вакуума до тех пор, пока кого-то из нас не осенит очередной историей. ВВ какой-то момент всё сливается в одно, а смысл происходящего, если таковой вообще имеется, давно затерялся в тёплом хмельном мареве.
Лениво развалившись на диване, невольно отвлекаюсь и кошусь на Тайлера. Что-то неясное снова и снова притягивает моё внимание. Я уже достаточно пьяна, чтобы откровенно глазеть на его украшенные татуировками и выступающими венами руки, на длинные пальцы, на его тонкие сжатые губы… И я совершенно точно не достаточно пьяна, чтобы не замечать ответных взглядов.
Смелости и беспечности во мне уже хоть отбавляй, так что я тянусь к нему, чтобы, понизив голос, спросить:
— Эй, как насчёт немного более увлекательных развлечений?
— А что, есть предложения? — интересуется он, обернувшись.
Всего секунду мы просто продолжаем смотреть друг на друга, и мне кажется, понимаем друг друга без слов. А ещё кажется, что в комнате стало на пару градусов жарче. Я подаюсь вперёд и мягко касаюсь его губ своими, замираю. Он отвечает мне медленно, как-то несмело, но затем отстраняется и, потупив взгляд, неловко говорит:
— Эм-м… Слушай, ну, это… ты и Эд…
Он, блин, издевается сейчас? Вообще меня не слушал⁈ Что за ребячество?
— Господи, да нет никаких нас с Эдом! — вздыхаю я, закатив глаза. — Сказала же, что не собираюсь возвращаться. Знаешь, что? Я чиста, исправно пью свои «витаминки от детей» и свободна, как корабль в нейтральных водах. Если у тебя всё в порядке, не вижу никакой проблемы. Но если не хочешь ебать меня, то хотя бы не еби мне мозги.
Мне не нравится в очередной раз выставлять себя полной идиоткой, так что лучше сворачивать вечеринку. Я поднимаюсь, нервно ищу глазами свои вещи и уже собираюсь уходить, когда вдруг чувствую крепкую хватку на своём локте, и не успеваю опомниться, как Тай резко разворачивает меня и, не говоря ни слова, впивается в мои губы.
Он больше не колеблется. Его поцелуй чувственный, глубокий и влажный. Я задыхаюсь, когда он порывисто впечатывает меня в стену и усиливает напор. Будто это не он только что строил недотрогу, будто только этого и ждал.
Рука сама забирается ему под футболку, и, когда подушечки пальцев ощущают рельеф напряжённых мышц, я вспыхиваю.
Из груди невольно вырывается разочарованный стон, когда Тайлер вновь отстраняется, но лишь для того, чтобы стянуть с меня майку. Я отвечаю тем же и теперь наконец могу удовлетворить своё любопытство, разглядев все спрятанные татуировки на жилистом теле.
Чёрт, не думала, что под одеждой он будет таким… Сплошь мышцы и кожа, ни грамма жира. Вот, почему он казался таким худым. А теперь, глядя на его пресс, я с трудом борюсь со странным желанием облизать его, как мороженное…
Тайлер не даёт мне задержаться на этой мысли. Всем вниманием вмиг завладевают его губы, жадно терзающие мои, его руки, блуждающие по моему телу, пальцы, ловко расправляющиеся с застёжкой на спине. Я стою на цыпочках, вся вытянувшись в струну, пока он нависает надо мной, почти согнувшись, и только успеваю подумать, что ему, должно быть, неудобно, как он освобождает мою грудь из плена белья и сразу подхватывает меня под бёдра, прижимая к себе крепче. Так легко, так естественно, словно весь вечер только и вёл к этому единственному моменту, словно так и должно было быть.