Господи, ну что за глупости! Мне что, шестнадцать? Захочу — и буду таращиться на него сколько угодно!
Я вновь разлепляю веки, потягиваюсь и приподнимаюсь на локтях, чтобы встретиться с ним взглядом, и сразу жалею об этом решении. Перед глазами тут же проносятся абстрактные образы прошедшей ночи, и мне хочется сжать бёдра от внезапно разлившегося внутри жара.
— Утречко! — бросаю я буднично, стараясь не выдать своего спонтанного гормонального сумасшествия, но Тай улыбается, подходит ближе, и я непроизвольно кусаю губы, откровенно пялясь на него.
Ну чего он молчит? Почему смотрит так изучающе, будто бы не успел ещё ночью «изучить» со всех сторон?
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты спишь в позе человека, упавшего с лестницы? — склонив голову на бок, выдаёт наконец он и начинает хохотать. — Прям натуральный хоррор! Со свёрнутой шеей и всё такое…
Он закатывает глаза, высовывает язык и корчит дурацкие рожицы, пытаясь показать на себе всё то, что, видимо, успел лицезреть, когда проснулся. Получается слабенько, но достаточно смешно, чтобы сделать мой день одной этой пантомимой.
Наблюдая за тем, как Тайлер безуспешно пробует свернуть позвоночник в спираль и посмотреть себе за спину, тихо усмехаюсь. Вообще-то я никогда не задумывалась об этом, но теперь понимаю, что действительно всегда засыпаю слаще всего, когда верхняя часть тела лежит условно на боку, а нижняя — на животе. Без понятия, как это выглядит со стороны, но, видимо, достаточно впечатляюще.
— Это всё мой синдром гипермобильности, — поясняю я, нехотя выбираясь из-под одеяла, и принимаюсь искать свои вещи. Не без удовлетворения замечаю, как Тай прекращает кривляться и смотрит почти так же бесстыже, как я на него минуту назад.
Лучше бы нам обоим прекратить, потому что так мы далеко не уедем…
— Синдром? То есть это не «гляди, какая у меня крутая растяжка», а прям болезнь?
— Типа того. Как-то не думала выпендриваться тем, что мои колени, локти и прочие суставы выгибаются не в ту сторону. Плюс из-за этой «суперспособности» они болят, если не следить за собой, и у меня есть все шансы сместить их при неаккуратном движении, так что…
— Ну, зато, если вдруг тебя всё задолбает, ты всегда можешь послать всех к чёрту и сбежать с цирковой труппой, — оптимистично заявляет он, и я мечтательно улыбаюсь, пока, стоя к нему спиной, надеваю бельё.
— О, было бы круто! Но до этого уровня я не дотягиваю, к сожалению. Или к счастью…
Развернувшись, едва не падаю обратно на матрас. Зачем он подошёл так близко? Я и без того не мастер непринуждённых бесед, так теперь вдруг и способность связно мыслить теряю, когда его грудь прямо у меня перед носом и я буквально могу чувствовать исходящий от него жар. Чёрт, чёрт, чёрт…
— Господи, во рту просто помойка… — сглотнув, бормочу я в попытке не быть совсем уж очевидной и спешно ныряю в сторону, чтобы убраться на безопасное для своего внезапно взбунтовавшегося тела расстояние.
Тай растерянно чешет затылок.
— Ну, в этом я тебе не помощник. Девчонки тут обычно не задерживаются, так что запасных щёток и прочих всяких ваших штучек у меня нет…
Не пойму, это смущение или он меня так спровадить спешит?
— Ничего. Я и не просила. Сама из тех, кто всегда одной ногой за дверью, так что всё своё ношу с собой, — отвечаю я и тянусь к брошенной у дивана сумке. Подняв, гордо демонстрирую её Тайлеру и, хитро прищурившись, с самым таинственным видом принимаюсь рыться внутри. — Это же не сумка, а настоящая шляпа фокусника! Смотри, сейчас наверняка достану из неё кролика. Который, скорее всего, сдох и валяется там уже полгода, не меньше.
Впрочем, помимо кучи смятых флаеров, фантиков, колючих крошек печенья и завёрнутой в салфетку старой жвачки, ничего ужасного я не нащупываю и по итогу с победным возгласом извлекаю из бокового кармана зубную щётку. Взмахнув ею на манер волшебной палочки, театрально откланиваюсь и уверенно шагаю мимо Тая.