— Что именно? Я могу пойти посмотреть, — любезно предлагаю я, продолжая подыгрывать.
Не знаю, вышла ли моя улыбка недостаточно дружелюбной, не то чтобы я в принципе пыталась скрыть в ней злобное веселье, но маска святой невинности на лице девушки внезапно идёт трещинами и рассыпается, а в больших и чистых глазах вдруг вспыхивает неподдельный плохо сдерживаемый гнев.
— Это личное, — напряженно процедила она сквозь плотно стиснутые зубы, настолько плотно, что даже губы не шевельнулись.
— Ну, как я уже сказала, Тайлер только что ушёл в душ. Судя по его настрою, это надолго, так что…
— Ничего страшного. Я подожду, — решительно заявляет она и делает ненавязчивое движение вперёд, будто бы ожидает, что я тут же уйду с дороги.
Ладно, это уже не смешно. Что за чокнутая сука⁈
В смысле, я сама чокнутая сука, так что точно знаю, о чём говорю.
Обалдев на мгновение от наглости, я вцепляюсь рукой в дверной косяк и уже не пытаюсь скрыть сарказм в голосе, когда отвечаю ей. Теперь мы обе разыгрываем паршивую пьесу в этом театре ужасной самодеятельности.
— Серьёзно? Ой, извини, где же мои манеры! Может быть, ты ещё хочешь чего-то? Чашку кофе? Сок? Стакан воды?
Она фыркает, расправляет плечи и вновь натягивает на лицо сдержанную улыбку, вроде тех, что можно встретить у дамочек, требующих разговора с управляющим в любых непонятных ситуациях, потому что абсолютно уверены, что им непременно все что-то должны.
— Кофе было бы замечательно.
Она уже делает шаг вперёд, когда я отступаю, но лишь для того, чтобы хорошенько хлопнуть дверью у неё перед носом.
— Ну так сходи попей!
Я слышу, как она тоненько взвизгивает от испуга, видимо, уклонившись от удара в последний момент, и, прежде чем она решит продолжить свою осаду, кричу ей:
— А пока ждёшь, можешь поразмыслить о такой штуке, как «судебный запрет»! Тайлер добрый, но я ненавижу незваных гостей!
— Ты! Полоумная стерва! Ты хотела сломать мне нос! Это нападение! — взвыла она, ловко превратившись из очаровательной феечки в разъярённую демоницу.
— Возможно. Но я знаю целую команду отличных юристов. А ты? Крутая? Поборемся?
Я улыбаюсь, склонившись ближе к двери и вслушиваясь в недовольное копошение за ней, однако ответа так и не следует. Вскоре слышится удаляющийся стук каблуков. Я заглядываю в глазок, чтобы убедиться наверняка и, не обнаружив никого снаружи, торжественно возвращаюсь к Таю с победой.
— Чёрт, киса, ты моя героиня!
Он встречает меня с лицом нашкодившего ребёнка и двумя поднятыми вверх большими пальцами.
— Скорее уж твоя персональная злодейка, — зачем-то произношу я вслух возникшую первой мысль и тихо усмехаюсь, пока ищу взглядом свои джинсы.
Пора валить. И надеюсь, эта пришибленная не поджидает меня внизу, чтобы повыдёргивать мне все волосы — выйдет глупо.
Бросив зубную щётку в сумку, начинаю скакать на одной ноге в попытке не упасть, пока с трудом запихиваю вторую в узкую штанину, и буквально задницей чувствую на себе чужой взгляд. При этом Тайлер молчит, и от этой тишины я начинаю думать совсем не о том, так что спешу сказать уже что-то сама.
— Занятная девчонка… Не думала, что Барби в твоём вкусе.
Браво, Кристина! Просто блестяще! Если ничего умнее придумать не могла, лучше бы вообще рот не открывала! Однако Тайлер смеётся в ответ, и, обернувшись, я подмечаю в нём какую-то неловкость.
— Нуу… вообще не в моём, — тянет он и вновь запускает пятерню в волосы. — Но в своё оправдание скажу, что я тогда слегка перебрал, а от неё вкусно пахло булочками с корицей. Стоило, наверное, просто нормально похавать…
Несколько секунд я только молча смотрю на него, переваривая услышанное, а затем меня разрывает смехом.
Тайлер смеётся со мной.
Я совершаю ошибку, задержав на нём взгляд чуть дольше, и ещё одну, позволив новой глупости сорваться с губ.
— А что насчёт меня? Чем пахну я?
Зря я это спросила…
В его глазах вспыхивает недобрый огонёк, пока он смотрит на меня, будто бы смакуя воспоминания, пробуя их на вкус. Улыбка из ребяческой становится какой-то хищной, когда он шагает ко мне, и я не могу шелохнуться, когда он наклоняется, когда чувствую его дыхание на своей шее…
— Ты? Ты пахнешь… дымом, — его голос становится тихим, более низким. — Цветами… — Колени снова предательски дрожат, когда его губы едва касаются кожи. — И сексом.
Я резко отстраняюсь, в ужасе от того, как он действует на меня одними своими словами. Тайлер щурится, будто раздумывает о чём-то, а потом самодовольно ухмыляется.
— Может, продолжим?
Нечто низменное внутри меня орёт громкое «Да! Да! Да!», но я собираюсь с силами и качаю головой. Мы оба знаем, что если продолжим в том же духе, то это сто процентов добром не кончится. Чувства слишком легко перепутать и так же легко в них потеряться.