Она понимает. Как и всегда. Офелия сдаётся и, тяжело вздохнув, негромко говорит:
— Я просто волнуюсь. Не хочу, чтобы получилось, как в прошлый раз.
— Да ладно, — отмахиваюсь я, пытаясь уже наконец снизить градус серьёзности. — Всё было не так уж и плохо. Просто очень паршивый отпуск…
Она снова хмурится, глядя на меня с укором.
— В котором ты не выходила из дома целый месяц и в основном рыдала.
— Говорю же, очень паршивый, — усмехаюсь, пожав плечами, и вижу, как Офелия начинает злобно пыхтеть.
— Ты не мылась больше недели!
— Ванна была занята.
— Да, ты ведь в неё посуду складывать начала!
— Потому что в раковину больше не влезало! — кричу я в ответ и непроизвольно вжимаю голову в плечи. Офелия умеет быть действительно страшной, когда отчитывает кого-то, пусть обычно ей такое не свойственно. — И потом же всё равно дошла до душа в итоге.
— Ага. И пользовалась средством для мытья посуды.
— Шампунь кончился! А сходить за новым… ну, ты слишком многого от меня хочешь! Плюс, вышло убить двух зайцев одним выстрелом…
— Средством! Для мытья! Посуды! — чеканит она по слогам. — Ты сама-то себя слышишь⁈
— Мыло есть мыло! — чересчур громко рявкаю в ответ, но сразу же жалею об этом и сбавляю обороты. — Слушай, всё в порядке. Можешь расслабиться. Я всё контролирую, — стараюсь я говорить спокойно и мягко, как будто это прибавляет словам убедительности. — Тем более, мне сейчас реально лучше. Честно. Ты же сама видишь.
Я поднимаю голову и раскидываю руки, как бы показывая, что одно моё присутствие у неё дома и способность поддерживать беседу уже говорят сами за себя, но Офелия цепляется не за это. Ничто не ускользнёт от её взгляда, если дело касается моей личной жизни.
— О, да! Я вижу, — томно понизив голос и растянув губы в загадочной улыбке, мурлычет она и указывает на мою шею. — Об этом мне рассказать не хочешь?
Доходит до меня не сразу. Я не обратила внимания с утра, да и в зеркало на себя не особо смотрела, но стоило догадаться, что Тайлер оставил на мне парочку отметин на память.
— А, это… Ну да-а-а, — невнятно мычу я, машинально проводя пальцами по коже.
Чёрт, я что, сейчас улыбнулась?
— Понимаю, — с экспертным видом кивает Офелия. — Что может быть лучше утешительного секса? И? Кого же ты выбрала из своего списка для «утешения»?
— Никого, — говорю я и делаю глоток чая, пока прикидываю в голове, как она отреагирует.
Глаза Офелии распахиваются шире, в них застывает немой вопрос, и от любопытства она, как обычно, слегка ёрзает на месте. Выбора у меня точно нет — она прибегнет к пыткам, если потребуется.
— Это был Тайлер, — неуверенно бурчу я ещё тише.
А вот и ожидаемый калейдоскоп эмоций: сперва она открывает рот, тонкие брови взлетают в безмолвном удивлении, потом она будто одёргивает себя, задумавшись на секунду, а затем хмурится.
— Подожди… Тот Тайлер, с которым вы… который зависает с Эдом? Твоим бывшим — Эдом⁈ Как⁈
Не совсем понимаю, что именно должна ей на это ответить.
— Да просто… Ну, так вышло. Он был рядом. Я этого не планировала, думала, мы накидаемся, обменяемся тупыми историями, посмотрим что-нибудь бессмысленное и уснём. Думала, он отвлечёт меня, потому что с Таем супер легко. В целом, так оно и получилось. Не уверена, в какой момент всё повернуло куда-то не туда… Вот мы хохочем над какой-то шуткой — а в следующее мгновение уже раздеваемся, и я не могу и не хочу останавливаться.
Мозг услужливо подбрасывает яркие воспоминания, и, опустив кружку на пол рядом с кроватью, я падаю лицом в подушки и жалобно скулю. Тот факт, что я до сих пор думаю об этом, — вообще не норма. Так быть не должно. Это некий странный, необъяснимый и наверняка несущий чудовищные последствия побочный эффект.
— Бессмыслица какая-то, — продолжаю я и поднимаю глаза на Офелию, которая, кажется, еле сдерживается, чтобы не достать попкорн. — Какой-то спонтанный животный магнетизм, не иначе. Или, может, всё дело в этих мышцах? Ну, знаешь… вот тут, прямо над краем джинс… косые, или как их там? Возможно, они просто отключают девчонкам все извилины и моментально делают нас глупыми? Как думаешь?
Офелия прикрывает ладонью лицо в притворном смущении и одобрительно кивает, а потом, резко вспомнив о чём-то, щурится и смотрит на меня недоверчиво.
— Стоп! У тебя же было правило избегать «каноничных красавчиков». Ты раз сто повторяла, что такие парни знают о том, как выглядят, и в большинстве случаев это знание делает их либо идиотами, либо конченными мудаками.
— Так он к ним и не относится, — страдальчески вздыхаю я, пытаясь как раз донести до неё всю глубину своего замешательства. — Он выглядит скорее, как барыга, толкающий травку старшеклассникам на парковке супермаркета, а вечерами дерущийся с мужиками в подворотнях просто по приколу! Но клянусь, в этих его переломанных пальцах заключена какая-то чёрная магия! По-другому я не могу объяснить то, что он делал ими со мной.