Сердце колотится так, что почти больно. Чувствую, как капелька пота скатывается под воротником куртки. Паника смешивается с раздражением, от которого почти колотит.
— Ой, правда, что ли? — Я оборачиваюсь, чтобы бегло глянуть на предупреждающий стикер на стеклянных дверях здания, и наигранно вздыхаю. — Какая я невнимательная!
Губы растягиваются в дружелюбной улыбке — той самой, выдрессированной, вышколенной, которой обычно одаривают ненавистных начальников, давно забытых приятелей и назойливую родню, встретить которую ты рассчитывал только на чьих-нибудь похоронах. С этой улыбкой я бросаю полуистлевшую сигарету в её грёбаный карамельный капучино.
— Ладно, не буду мешать. Хорошего вечера вам обоим!
Крутанувшись на месте, тут же спешу убраться куда угодно подальше отсюда. Серьёзно, куда угодно.
— Спятила⁈ Ты что творишь⁈ — ожидаемо летит мне в спину возмущённый визг Мэгги, но я и не думаю оглядываться.
— Счёт мне пришлешь, — бросаю через плечо и, помахав на прощание, прибавляю шаг.
Ноги едва слушаются, пульс уже вовсю грохочет в висках, а на глазах — мутная пелена. Я стремительно сворачиваю за ближайший угол и, прижавшись к холодной стене, медленно сползаю. Стараюсь дышать медленно и вдумчиво.
Вдох. Выдох.
Вдох. Выдох.
Руки дрожат. Шмыгнув носом, достаю из сумки телефон. Часто моргаю, стараясь разглядеть экран, и, как только по щеке скатывается слезинка, первым среди контактов вижу Тайлера.
Негнущиеся пальцы торопливо бегают по буквам, но автозаполнение делает свою работу.
«Какой ты знаешь самый шумный и самый дешёвый бар?», — отправляю я, и ответ не заставляет себя долго ждать.
«Будешь дома часа через два? Покажу тебе одно „приличное место“…;)»
Глава 16
Приличное место
Не уверена, что именно движет мной, ради чего конкретно я два часа пытаюсь собраться, но меня это вполне устраивает. Меня устраивает любой стимул. Что угодно лучше, чем задыхаться посреди улицы наедине с собой.
Это не ради Тайлера. Я раз пять повторяю себе, пока поправляю волосы, пока заново подкрашиваю ресницы, пока выбираю одежду и пока застёгиваю чокер на шее. Кажется, в последний раз даже произношу вслух… Но это чистая правда. Я не пытаюсь произвести на него впечатление, не в привычном понимании, во всяком случае. Вся прелесть наших с ним отношений в том и заключается — в отсутствии необходимости впечатлять друг друга, быть пресловутой «лучшей версией себя». Это я и пыталась объяснить Офелии.
Однако, мне хочется быть той, кого запоминают, признаю. У каждого есть эго, глупо это отрицать, и желание тешить его время от времени — вполне нормально. Так что пускай из всех, с кем спит Тайлер, я стану достаточно ярким воспоминанием. Думаю, это будет справедливо, раз уж все дороги снова ведут меня к нему.
Он уже курит возле ступеней, когда я спускаюсь. Надеюсь, сейчас достаточно темно, и он не заметит следов слёз на лице…
— А ты не гнала! Тут реально пять минут ходьбы! Каковы шансы, что я раньше ни разу не видел тебя поблизости⁈
Нет, даже если и замечает, виду Тайлер не подаёт.
— Может и видел, просто в памяти не отложилось, — предполагаю я.
Серьёзно, кто вообще станет разглядывать людей на улице?
— Не-е-е… Думаю, я бы запомнил, — тянет он, и я почти физически чувствую, как его взгляд бегло скользит по обтянутым высокими гольфами ногам, останавливается на небольшой полоске кожи у края плотной юбки, поднимается, задерживается где-то у воротника куртки и снова возвращается к лицу. Осенний воздух уже совсем не кажется таким холодным. Значит, постаралась я всё же неплохо.
Без понятия, что он имел в виду под «приличным местом» и к чему были те многозначительные смайлы в сообщениях, но сам Тайлер со своим видом точно не заморачивался: всё те же потасканные кеды, те же потёртые и убитые об асфальт джинсы, чёрная толстовка да растрёпанные волосы, падающие на лицо. И это на самом деле хорошо, ведь сама я на какие-то вычурные места не рассчитывала, да и не особо их любила. Сейчас мне было нужно другое, совсем другое. А он, чёрт возьми, как знал!
Я даже ненадолго замираю, не зная, что сказать, когда после короткой прогулки в два квартала мы останавливаемся в пункте назначения, и Тай, сияя от гордости и улыбаясь во все тридцать два, указывает на вход. Впрочем, входом это можно назвать с натяжкой: дверь внизу небольшой лестницы, ведущей в полуподвальное помещение, наглухо заколочена, а вместо неё проходом внутрь служит открытое нараспашку огромное окно, рядом с которым кто-то налепил кусок широкого скотча и подписал маркером: «Приличное место».