Снова встретившись взглядами, мы одновременно начинаем давиться смехом. Быстро зыркнув на ещё пыхтящего за мусоркой мужика, я поправляю задранную юбку, Тайлер застёгивает джинсы, и мы, почти пойманные с поличным, спешим убраться с места преступления.
— К тебе или ко мне? — безо всяких намёков и ненужных заигрываний спрашиваю я, как только мы сворачиваем за угол на главную улицу.
— А у тебя дома есть ворчащий сосед, который обязательно захочет рассказать с утра, в чём ты не права?
Я ненадолго представляю себе недовольную мордашку Айзека и хмыкаю.
— Значит, ко мне.
Когда я в последний раз приводила кого-то к себе? Мать всю жизнь твердила о том, как важно производить хорошее впечатление, а порядок в моей квартире от этой цели обычно далёк по чьим угодно стандартам. Но почему я вообще пытаюсь прикинуть, насколько всё плохо, пока мы поднимаемся на третий этаж?
Пропустив Тайлера вперёд, я захлопываю дверь, щелкаю выключателем, и, несколько раз истерично моргнув, единственная лампочка кое-как рассеивает кромешную темноту, подсвечивая тёплым желтоватым оттенком кухню-гостиную. Здесь, к моему странному облегчению, всё даже более-менее прилично. Наверное, нужно будет сказать Офелии, что проблема грязной посуды, как оказалось, легко решается, если перестать готовить и есть дома.
— У тебя всегда так темно? — слегка озадаченно спрашивает Тайлер.
Не говорить же ему, что сама мысль о том, чтобы позвонить кому-то, вводит меня в панику, а сходить в магазин, найти лестницу или забраться на стол и попытаться всё исправить самой — кажется несправедливо огромным количеством телодвижений? Я совсем не лукавлю, когда отвечаю:
— В живых осталась только одна лампочка… Но так даже симпатичнее. Работает на атмосферу.
Пожав плечами, я сбрасываю куртку, а в следующую секунду Тай притягивает меня спиной к себе, и горячее дыхание опаляет шею. Щекотно. Я морщусь, хихикаю, вздрагиваю в его руках и разворачиваюсь, чтобы, взяв за ворот, потянуть на себя и оставить на губах короткий дразнящий поцелуй.
Он хочет большего, подаётся вперёд, но я отступаю, беру его за рукав и веду за собой к двери спальни.
Скидывая на ходу обувь, мы вновь проходим в темноту полностью изолированной от внешнего мира комнаты. Я безошибочно нахожу на ощупь кнопку, отвечающую за брошенную под кровать RGB ленту, и изголовье подсвечивается лиловым и голубым.
— Уютно, — тихо мурлычет Тай над самым ухом.
— А то!
С довольной ухмылкой я разворачиваюсь, толкаю его на кровать и, не теряя времени, забираюсь к нему на колени, чтобы сразу схватиться за край толстовки и нетерпеливо потянуть вверх вместе с футболкой. Тайлер помогает мне избавить его от ненужной одежды, но не позволяет коснуться, когда я тут же льну к нему. Вместо этого он держит небольшую дистанцию и смотрит внимательно, пристально, будто в первый раз, пока дёргает за шнурки, на которых завязана вокруг талии моя кофта, и пока неторопливо разворачивает, словно подарочную обёртку, и стягивает с плеч.
Я цепенею, одновременно боясь шелохнуться и так отчаянно нуждаясь в новых касаниях, с каждой секундой всё сильнее сгорая от желания почувствовать больше, но не решаясь разрушить момент.
Кофта падает на пол. Взгляд Тайлера опускается к моей обнажённой груди, а затем неспешно поднимается, останавливаясь на шее. Он облизывается, уголки губ приподнимаются в какой-то хищной улыбке, кончиками пальцев Тай подцепляет мой чокер и резко тянет на себя.
— Хочешь посадить меня на цепь? — спрашиваю я, пока он продолжает держать за кожаный ремешок.
Его голос будто становится ниже, глубже, когда он с лёгкой хрипотцой отвечает:
— Напрашиваешься…
— Я? И чем же я провинилась?
Он сдавливает горло чуть сильнее, срывая с губ рваный вздох.
— Думаешь, удобно идти по улице со стояком?
— Думаю, не удобнее, чем в мокром белье, — многозначительно улыбаюсь я в ответ.
Тайлер вскидывает бровь, ослабляет хватку. Руки опускаются мне на бёдра, ладонь вновь забирается под юбку, чтобы коснуться уже насквозь влажной ткани между ног.
— Так легко заводишься? — произносит он, кажется, с некоторым удивлением.
Чего уж там — для меня самой это открытие.
— А это уже твоя вина, — отвечаю дрожащим от возбуждения голосом, когда чувствую, как его пальцы начинают поглаживать меня.
И в этот момент я совершенно честна, хоть и не понимаю, почему так остро на него реагирую, хоть и не признаюсь в том, что я уже на грани от одного его прикосновения, от того, как он смотрит на меня.
Его губы опускаются мне на шею, ласкают кожу над ключицей, посылая по телу волну мурашек. Тайлер вновь сдвигает в сторону кромку белья, я чувствую, с какой лёгкотью его пальцы скользят и проникают в меня, и от остроты ощущения с протяжным стоном прогибаюсь в спине.