Он пользуется этим. Двигаясь мучительно медленно, Тайлер покрывает прерывистыми поцелуями грудь, а когда обхватывает губами набухший сосок, я несдержанно впиваюсь ногтями в его плечи.
Тело сводит от нарастающего напряжения. Его участившееся шумное дыхание лишь подбрасывает дров в уже и так разошедшийся огонь, и я качаю бёдрами ему навстречу, желая почувствовать больше. Тайлер начинает двигать рукой быстрее, горячий влажный язык касается второго соска.
— Давай… кончи для меня, — шепчет он, и этого оказывается достаточно.
С громким стоном я вся сжимаюсь, запрокидываю голову и сильнее вцепляюсь в его спину.
— Ох… чёрт.
Не давая передышки, Тайлер подхватывает и опрокидывает меня на матрас. В голове остался один густой туман, и я лишь чувствую беспорядочные касания губ. Он покрывает поцелуями всё, до чего может дотянуться, сквозь марево захватившего меня оргазма я едва различаю звон ремня и шуршание одежды, но сразу особенно ярко ощущаю новое прикосновение. Меня пробивает мелкая дрожь, когда Тайлер медленно проводит членом, собирая смазку, и резко толкается внутрь, а когда слышу его тихий стон, внизу живота вновь наливается пульсирующая тяжесть.
Дыхание, сердцебиение… мне кажется, всё сливается в одно, звучит в унисон. Я обхватываю ногами его бёдра, позволяя проникнуть глубже, и Тайлер сильнее вжимает меня в постель своим весом. Кровать скрипит от его ритмичных толчков. Он набирает темп, пытается ловить губами мои вздохи, но сам едва сдерживается. От удовольствия я не могу заставить себя открыть глаза, но пытаюсь представить, так ли ему сейчас хорошо, как и мне, и от одной этой фантазии вместе с ладонью, ласкающей мою грудь, и новым низким стоном, внутри опять всё сжимается.
Я почти не осознаю, что с губ громко слетает его имя, когда царапаю его шею, инстинктивно выгибаясь ему навстречу и прижимаясь теснее. Тайлер сдавленно рычит, делает ещё несколько рваных толчков и кончает сразу за мной.
Мы не двигаемся ещё какое-то время, слушая сбитое дыхание друг друга, пока в голове немного не прояснится. Я тянусь, чтобы убрать с его лба прилипшую прядь волос, невольно улыбаюсь тому удовлетворённому выражению, которое встречаю на его лице. Тай возвращает мне слабую улыбку, проводит подушечкой пальца по моим губам, а затем целует. Уже совсем иначе, тягуче, медленно. Глаза закрываются сами собой, но меня охватывает страх от того, каким нежным вдруг становится этот момент. Я отстраняюсь и спешу наконец подняться, чтобы подобрать вещи и привести себя в божеский вид.
Щелчок зажигалки первым нарушает тишину в комнате. Выпущенный в воздух дым переливается разным цветом в льющемся из-под кровати свете. Я беру у Тайлера сигарету и задумчиво смотрю на сине-зелёную пачку в его руках. Ни разу до этого не обращала внимания, что он тоже курит мятные… Не обычные, не ментоловые, а именно мятные. Почему-то это кажется мне невероятно удивительным наблюдением в этот самый момент.
— Мне… — прокашлявшись, начинает он неуверенно и как-то неловко, и меня вдруг охватывает необъяснимая тревога.
Я знаю, что он скажет. Я хотела, чтобы так и было, но всё равно мысленно прошу его придумать какую-нибудь отговорку. Не обязательно даже правдоподобную.
— … наверное, нужно идти, — продолжает он, и внутри что-то обрывается.
— Да. Да, нам лучше… — ещё более сбивчиво подхватываю я.
— С утра куча работы, и вообще…
Зачем он продолжает оправдываться? Что за цирк мы сейчас устраиваем?
— Да, у меня тоже, — бросаю я, даже не думая, и для чего-то с вымученной усмешкой добавляю: — Ты знаешь, где меня искать. Если что.
Тай согласно кивает, беззаботно улыбается, а затем наклоняется, чтобы оставить на моих губах короткий прощальный поцелуй с привкусом табака и перечной мяты, которому я не могу сопротивляться.
Он уходит, и квартира снова погружается в тишину. Я готова поклясться, что здесь даже становится темнее, стены будто утолщаются, а потолок опускается. По ногам бьёт неизвестно откуда возникший сквозняк, а каждый шаг тонет в пустоте, которая обволакивает собой всё вокруг, и пробирается под кожу, сдавливает горло своей невидимой ледяной лапой…
Я бреду к двери, шаркая по полу, включаю свет, но всё равно с трудом могу сфокусировать взгляд на чём-либо. Сбросив одежду, я залезаю и падаю в ванну, поворачиваю ручку, включаю душ, настолько горячий, что краснеет кожа, и, обняв колени, сижу под колючими струями без движения, пока кровь не пойдёт из носа.